Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Это так называемый «Ледяной сердечник», — объявил Лукас. — Магически нестабилен. Чувствителен к грубой силе, как какая-нибудь капризная принцесса. Твоя задача — дорастить его до идеальной сферы диаметром в двадцать сантиметров, ни больше, ни меньше. И не взорвать при этом. Последнее, скажу по опыту, весьма неприятно. Любая шероховатость, несимметричность и прочие расхождения с техническим заданием тоже имеют значение. Приступай.

«О-о-о, игрушка! — встрепенулась Зигорра. — Дай с-с-сюда, я с-с-сделаю из нее идеальную глыбу!..»

Ага, именно что глыбу — размером с половину этого зала!

Нет уж, никакой драконьей магии.

Я с опаской приняла кристалл из рук Лукаса. Тот был холодным и на удивление тяжелым для своего размера. Моя драконья магия, почуяв магический лед, сама по себе начала рваться вперед, требуя пустить ее наружу, обрушить на кристалл всю свою мощь и превратить его в величественный айсберг, не меньше. Для моей драконьей сущности это было бы так же естественно, как дышать.

Но нельзя, нельзя... Необходимо было сделать всё, чтобы сотворить просто ледяной шар, при этом — выглядевший, будто это сделал так себе студент, которым я прикидывалась.

Нельзя было позволить себе сотворить идеальную ледяную сферу нужного размера, но при этом действовать надо было так аккуратно, чтобы драконья магия не рванула наружу.

Я сжала зубы, сдерживая этот внутренний напор, и, если честно, это было больше похоже на попытку с помощью пипетки наполнить океан, когда в твоем распоряжении — целый водопад энергии. Я чувствовала, как по виску стекает капелька пота: не от усилия колдовать, как могло видеться со стороны, а от титанических попыток не колдовать в полную силу.

Легче, Кьяра, легче!

Кристалл в моих руках медленно, мучительно медленно, начал обрастать новыми слоями льда, и вместо того чтобы стать идеально круглым, он начал покрываться буграми и впадинами, словно его облепили мокрым снегом. Один кусок вообще решил вытянуться в бесформенный отросток, это было ужасно и идеально одновременно: я специально делала кристалл неровным, шероховатым, имитируя борьбу новичка с непокорной магией. Ледяной шар рос, но был кривоватым, как картофелина, выросшая на каменистой почве.

— Тяжело дается? — прокомментировал Лукас, наблюдая за моим напряженным лицом и дрожащими руками.

— Не... то слово... — выдавила я сквозь зубы.

Эх, знал бы он, сколько я сейчас вкладываю сил, чтобы как можно хуже выполнить поставленную задачу, которую могу легко сделать идеально...

Когда шар достиг примерно тридцати сантиметров в диаметре, он стал настолько тяжелым, что я с кряхтением выпустила его из рук, и грубая ледяная глыба с глухим стуком приземлилась на преподавательский стол.

— Готово! — выдохнула я, тяжело дыша, как после спринтерского забега.

Вид у меня был самый что ни на есть правдоподобный — измотанный и побежденный.

Лукас молча созерцал мое «творение». Его лицо было невозмутимым, он внимательно изучил ледяной ком со всех сторон, даже постучал по нему костяшками пальцев.

— Ну... Сферой, конечно, я бы это не назвал, — произнес он наконец. — Скорее, «геометрически неправильное тело», эстетика оставляет желать лучшего. Но ты его не взорвала, и это уже достижение. Диаметр, правда, превышен. Значительно. Контроль, пусть и на грани срыва, но был. Сила есть. Точности и тонкости работы — ноль. Заметно, что тебя не обучали системно, потому что, по идее, ты должна была очень легко выполнить это задание, но оно далось тебе с заметным трудом. Пока ты колдовала, я ощущал исходящие от тебя странные вибрации...

Я затаила дыхание, понимая, что Лукас, как преподаватель, не мог не заметить что-то не то, но почуял ли он моего внутреннего зверя? Вроде нет... Что-то мне подсказывало, что ледяных драконов он ни разу в жизни не встречал.

— ...что может говорить о серьезном дисбалансе твоих сил и необходимости дополнительных занятий по стабилизации магических потоков. Оценка — «удовлетворительно». Ты едва справилась.

Лукас отложил журнал, в котором до этого делал пометки, и уставился на меня своим пронзительным взглядом. В его глазах читалась целая гамма эмоций: недоумение, легкое раздражение и хищное любопытство, которое не обещало ничего хорошего.

— «Удовлетворительно», — повторил он, как будто пробуя это слово на вкус. — Знаешь, что это значит, Винтер?

— Что я, в целом, справилась? — с невинным видом предположила я.

— Это значит, что ты попадаешь в клан «Дисга́рд», куда я обязан тебя распределить согласно результату испытания, — он произнес это название с легким пренебрежением. — В академии этот клан считается сборищем слабаков, неудачников и тех, кому на роду написано быть расходным материалом.

Вот так вот прямо в лоб, без всяких прикрас. Мое сердце екнуло, но не от обиды, а от осознания, что мой план успешно сработал: ведь именно туда мне и нужно было! В «сборище слабаков», где никому даже в голову не придет искать могущественную Кьярнетту Реймон-Родингер.

«Ты б не радовалась с-с-слишком откровенно, а? — любезно напомнила Зигорра. — Предполагаетс-с-ся, что ты должна быть рас-с-строенной».

Да, точно... Спасибо, что напомнила!

Я потупила взгляд, изображая смущение, изо всех сил пытаясь не дать довольной улыбке расцвести на лице.

— Но вот что я не понимаю... — Лукас встал и медленно обошел стол, приближаясь ко мне. — На полигоне ты работала со льдом как опытный боец. Точно, эффективно, моментально подстраиваясь под мои выпады. А здесь... — он кивнул в сторону моего уродливого ледяного «шара», — ты едва справилась с элементарным, по сравнению с полигоном, упражнением на контроль. Объясни мне эту разницу.

— На полигоне в крови кипел адреналин, — проговорила я тихо. — Там было страшно, и я не думала, а просто действовала. А здесь... здесь нужно было думать, тонко чувствовать. А я ведь самоучка, меня никто не учил этим премудростям...

А сколько у меня персональных учителей было в Лакоре, м-м-м...

— ...я только и умею, что бить со всей дури.

Частично это было даже правдой, потому что в целом драконья магия не подразумевала изяществ.

Я рискнула поднять взгляд на Лукаса. Его лицо было непроницаемым, он внимательно изучал меня, казалось, пытаясь залезть в мои мысли.

Чуял, что что-то не так, но мне повезло: Лукас пытался понять меня, размышляя в рамках страны Валтарии.

— Самоучка, значит, — наконец повторил он. — Ну да... Пожалуй, в этом всё и дело: грубая сила есть, а тонкости нет, — он