Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

Новости день не принес: пара анализов, очередной неэффективный эксперимент с человеческой регенерационкой. Впрочем, скоро эта жизнь могла стать последней. Шансы на возрождение были ничтожно малы: слишком мало на Земле осталось людей, чтобы рассчитывать на случайную встречу с подходящим носителем. Том с досадой тряхнул головой, прогоняя мрачные мысли.

Анна пришла точно в условленное время. На этот раз с маленькой сумкой, блокнотом и карандашами. Она спокойно устроилась рядом на лавке — другие были заняты, а она не мешала случайному соседу, — раскрыла блокнот и принялась сосредоточенно водить карандашом по бумаге. В нескольких шагах застыл новый охранник, демонстративно игнорируя их обоих.

— Что рисуешь? — спросил Том, заглянув через плечо.

Анна улыбнулась и повернула блокнот так, чтобы он увидел рисунок: деревья, несколько прохожих и громоздкое здание «Поддержания».

— Просто то, что вижу, — ответила она неуверенно, избегая его взгляда. — Меня выпускают всего на полчаса, стараюсь запоминать детали.

Том почувствовал легкий укол жалости, но сразу же сосредоточился на главном:

— Ты смогла узнать то, о чем тебя просили?

Анна напряглась, бросила взгляд на охранника и вновь опустила глаза на рисунок. Несколько секунд она молчала, продолжая штриховать ветки дерева, а затем подняла голову и взглянула Тому прямо в глаза. Ее зрачки внезапно исчезли, белоснежные радужки расширились, погружая его сознание в поток образов.

Перед ним возникла яркая сцена: лаборатория, белые стены, приборы. Анна сидит в кресле, возле ее отец в белом халате. В его руках пробирки с жидкостью. На столе лежит раскрытый блокнот с надписью, сделанной аккуратным почерком Анны: «Эксперименты идут медленно. Образцы нестабильны».

В передаваемых Анной образах не было звуков. Том понял, что она разработала собственную систему передачи информации: заранее писала в блокноте нужные слова и фразы, которые затем показывала в воспоминаниях.

— Твоя кровь? — спросил Том, очнувшись.

Анна слегка кивнула, глаза ее вернулись к обычному виду. Она продолжала рисовать деревья, будто ничего не произошло.

— Это для лекарств?

Анна подняла на него глаза, а те вновь стали совершенно белыми. Перед его внутренним взором возник новый образ: ее отец спорит с Бригером, яростно жестикулирующим и тыкающим пальцем в экран с графиками. Затем возник планшет в руках Анны: «Они хотят больше, чем лекарства. Им нужна память хаарс».

Том нахмурился. Анна не смотрела на него, внимательно прорисовывая траву.

— Значит, они хотят контролировать твою генетическую память, — проговорил он негромко, словно размышляя вслух. — Думаешь, для того, чтобы получить доступ к технологиям хаарс?

Анна кивнула, не отрываясь от блокнота. Том почувствовал, как сжимаются кулаки от бессильной злости.

— Бригер тебя запугивает? — спросил он после паузы. Вообще-то на языке вертелось другое слово.

Анна подняла на него побелевшие глаза, и возник образ: Бригер стоит над ней, грубо держит за подбородок, что-то говорит людям за ее спиной. Анна поднимает перед собой блокнот, на котором написано: «Это лишь инструмент. Ее кровь принадлежит нам».

Том тяжело сглотнул, ощущая, как внутри нарастает гнев.

Анна вернулась к рисунку, теперь штрихи ложились нервно. Через пару минут она осторожно взглянула на Тома. Перед ним появилась другая сцена: группа людей в униформе собрана вокруг стола. На экране карты и графики, на лицах напряжение. Еще один листок: «Коалиция блокирует поставки, скоро начнутся голодные бунты. Федерация требует решение».

Том кивнул сам себе, складывая увиденное в общую картину. Федерация была на грани кризиса — и Анна только что дала ему важную часть информации.

— Почему ты нам помогаешь? — спросил он, повернувшись к ней ближе.

Анна на секунду замерла, и он увидел новую надпись: «Я устала бояться. Люди не должны исчезать бесследно».

Том не стал ничего говорить, лишь коснулся ее руки, пытаясь поддержать. Его пальцы случайно скользнули по ее запястью, и он удивленно замер:

— У тебя нет чипа?

Анна отдернула руку, глаза вновь обрели привычный цвет, и она ответила вслух:

— Никогда не было.

Том нахмурился, решив позже обдумать этот момент. Охранник шагнул ближе, давая понять, что время прогулки истекло.

Анна закрыла блокнот, встала, слабо улыбнулась своему конвоиру, будто случайному встречному, и ушла, оставив Тома одного на скамье с тяжелыми мыслями и тревогой, которая не исчезла под теплом солнечных лучей.

Убедившись, что рядом никого нет, Том включил комм и проверил сообщения. Не прошло и минуты, как за ухом заиграл сигнал входящего вызова. Видео не передавалось, поэтому окно он открывать не стал, лишь не глядя мазнул пальцем по запястью.

— Я не люблю ждать, — сообщил Бригер без предисловий. — В следующий раз, когда я позвоню…

«Я заранее выключу комм», — подумал Том и пропустил мимо ушей цепочку угроз. Мозг был слишком занят другим.

— Нашли, что я просил?

— И да, и нет. Времени маловато.

— Вы тратите время не на то.

— Делаю, что могу, — не покривил душой Том.

— К вашему заданию есть дополнение. Если мой дорогой друг вздумает соваться в здание, избавьтесь от него.

— Убить?

— Убейте, закопайте, можете сожрать, если хотите, мне все равно, — проскрипел голос в ушном чипе.

Том оценил щедрое предложение. Спасибо, сам доедай.

— Речь шла только об информации.

— Кого здесь волнует, о чем шла речь? Разочаровались в деньгах?

— Не успел.

— Восхитительно! — заключил Бригер и оборвал звонок.

«Где-то тебе сильно поджимает», — подумал Том и нервно потер запястье, будто мог стереть с кожи гадкое ощущение после разговора.

Глава 35. Шарлотта

Вечер подкрался незаметно, окутывая убежище тяжелой, вязкой темнотой. Целый день я избегала Тома, старательно придумывая себе бесполезные занятия, лишь бы не встречаться с его насмешливым взглядом и не вспоминать, как утром глупо и импульсивно направляла на него бластер. Но теперь, когда тишина сгущалась вокруг, выбора не оставалось — мне нужно было выйти и столкнуться с последствиями собственных действий.

Я глубоко вздохнула, тряхнула головой, собирая последние остатки мужества, и решительно шагнула в общую комнату. Том сидел за столом, погруженный в изучение комма. В тусклом желтом свете старой лампы он выглядел расслабленным и совершенно спокойным, будто вовсе не заметил моего появления. Я замерла на пороге, изучая его лицо и пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Сегодня без оружия? — не поднимая головы, спросил Том, и от неожиданности я вздрогнула.

— Не думала, что тебе это важно, — процедила я, чувствуя, как возвращается злость, копившаяся весь день.

Он поднял глаза.

— С оружием ты выглядела убедительнее, — продолжил он лениво, отчетливо наслаждаясь моей реакцией.

Я стиснула зубы, упрямо выдерживая его взгляд.

— Может, еще раз объяснишь, что я должна была подумать, увидев комнату, залитую кровью? — заявила я с вызовом, надеясь, что