Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

— Я могла это предотвратить… — прошептала я. Слова застревали в горле. — Я знала, что произойдет что-то ужасное. Я работала в «Поддержании». Делегация… Я могла предупредить всех. Я могла спасти… Но не сделала этого.

Том поднял руку и дотронулся до моей щеки, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом.

— Это не твоя вина, Чарли, — произнес он с неожиданной твердостью и теплом, которые одновременно удивили и разбили меня окончательно. — Ты не могла знать всех последствий. Ты не обязана была жертвовать собой ради других.

Что-то внутри меня болезненно оборвалось. Я сама не заметила, как мои ладони оказались на его груди, словно пытаясь удержать нас обоих от падения в бездну прошлого.

— Но я должна была… должна была спасти…

Он молчал, но в его взгляде читалась такая нежность, смешанная с неприкрытой болью, что мне вдруг стало невыносимо терпеть. Я притянула его к себе, впиваясь губами в его рот с отчаянной, почти яростной настойчивостью. Том усмехнулся, не разрывая поцелуя, и ответил так же дерзко и страстно, принимая мой вызов с готовностью того, кто слишком долго ждал именно этого момента.

Наши тела столкнулись со страстью, в которой не осталось места осторожности или сомнениям. Прижав меня к стене, он прикусил мою нижнюю губу, заставляя сдержанно зашипеть от смеси неожиданности и удовольствия. Я требовательно притянула его ближе, чувствуя, как между нами вспыхивает что-то первобытное, настоящее, лишенное всякой игры.

— Ты всегда такая, Чарли? — насмешливо шепнул он мне в губы.

— Только с теми, кто этого заслужил, — ответила я с вызовом и без предупреждения толкнула его на кровать. Оказавшись сверху, прижала его руки к матрасу. — И сейчас ты в их числе.

Глаза Тома блеснули азартом и обещанием, что долго моя власть не продлится.

— Докажи, — усмехнулся он, расслабляясь, будто разрешая мне наслаждаться моментом превосходства.

Я наклонилась, оставляя поцелуи и требовательные следы на его шее и ключицах. Том рыкнул и перевернул нас, возвращая себе контроль. Теперь я была в его власти, и это оказалось куда приятнее, чем я могла признать.

Его руки избавили нас от остатков одежды, не оставляя места стеснению или скованности. Между нами больше не осталось ничего, кроме чистого необузданного желания, и мы уже не пытались сдерживать стоны и тяжелое дыхание, которые стали частью общего ритма наших тел.

Когда наслаждение захлестнуло нас одновременно, я впилась пальцами в его плечи с такой силой, что наверняка оставила следы. Он же, тяжело дыша, шепнул мне на ухо с неожиданной иронией:

— Теперь я хотя бы знаю, почему мы оба еще живы.

Я рассмеялась, глядя на него с вызовом:

— И поверь, это только начало.

Он усмехнулся, притягивая меня еще ближе и целуя так, будто впереди нас действительно ждал целый мир, который мы могли завоевать только вместе.

Глава 39. Том

Том сидел на кровати и лениво швырял в стену свернутые в комок носки, которые больше походили на кривой теннисный мяч, чем на нормальный спортивный снаряд. Вся его самодельная аэродинамика оказалась безнадежной: мяч то не долетал, то летел вбок, то вовсе исчезал под кроватью, заставляя Тома вяло тянуться, чтобы его достать. Отрывать задницу от матраса совершенно не хотелось, но и бездумно лежать и пялиться в потолок было уже невыносимо. Часы давно перевалили за полночь, а сон упорно обходил его стороной.

В соседней комнате Чарли уже давно устроилась на ночлег, заперевшись на все замки и защелки, будто намеревалась выдержать полноценную осаду. Том усмехнулся этой мысли. Решила ли девчонка спрятаться от того, что между ними произошло или всего лишь успокаивала профессиональную паранойю?

Снаружи послышался грохот и тихая ругань Финна, который, поднявшись закрыть люк, ухитрился подвернуть ногу на лестнице. Том представил, как тот сейчас ковыляет по коридору и злится на весь мир. Вскоре шаги затихли, и Том, последний раз метнув носки куда-то в сторону шкафа, нехотя поднялся с кровати. Выудил из сумки трофейный бластер, который до сих пор предпочитал не трогать. Оружие было новеньким, гладким, словно только с конвейера, никаких номеров или меток — как специально подготовлено для неких тайных дел. Внутри кольнула мысль о Винсе: сознание по-прежнему отказывалось принимать произошедшее и время от времени подбрасывало навязчивые идеи связаться с ним или что-нибудь разузнать. Каждый раз приходилось заново напоминать себе суровую реальность.

Том засунул бластер за пояс, прикрыв футболкой, но рукоять предательски выпирала, недвусмысленно намекая любому встречному, что он задумал что-то подозрительное. Даже запавший живот под обтянутыми кожей ребрами не помогал скрыть оружие. Есть Том пытался много, но тело упорно сопротивлялось любым попыткам набрать массу. Теперь это бросалось в глаза сильнее, чем когда он только приехал в нейтральную зону.

Тихо, как кот, Том прошелся по холодному полу в носках и выскользнул в тускло освещенный коридор. На миг замер, прислушиваясь: стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь легким гулом вентиляции.

Комнатушка с главным терминалом находилась сразу за лестницей. Место было стратегически невыгодным, а то и просто тупым: едва успел спуститься, и вот оно — получите и распишитесь. Впрочем, учитывая размер бомбоубежища, некогда рассчитанного на комфортное проживание нескольких высокопоставленных лиц с минимумом охраны, мест получше тут и не было. На отсутствие пароля Том, конечно, не рассчитывал, но в глубине души надеялся на беспечность Финна. Надежды не оправдались. Он все равно неспешно потыкал в виртуальные кнопки, вспоминая, что успел узнать про свою необычную компанию. О подборе пароля речи не шло — хотелось просто поиграть. В коридоре раздавались тихие шорохи, кто-то прошел в сторону кухни, хлопнул дверцей холодильника и удалился обратно. Том выждал пару минут, но движения больше не повторялись.

Крышку люка Финн закрыл, но не заблокировал, опасаясь, похоже, что пьяный Фукс не сможет ее победить. Том мысленно поблагодарил обоих. Терминалы в трейлере не светились, видимость ограничивалась половиной метра вокруг люка, пришлось включить фонарик на комме. На столах с обеих сторон стояли грязные тарелки, пустые бутылки из-под воды и стаканчики от кофе. Финн за собой не убирал, говорил, само рассасывается. Как раз сегодня он получил от Чарли очередной намек, что в этот раз волшебства не случится.

Из каморки за перегородкой раздавался храп, Фукс дрых прямо в кресле, свесив голову набок. К утру шея в такой позе затечет и будет зверски болеть. Том поморщился и потер свою. Судя по запаху, бывшее содержимое бутылок на полу каморки от воды отличалось градусов на семьдесят. Том встал поудобнее, чтобы легче было