Право имею - Айлин Лин

тон, без привычного платка, с аккуратно убранными в низкий узел волосами вовсе не была похожа на Кузьминичну, работницу бумагопрядильной фабрики, коей она была ещё совсем недавно.

Нынешняя Степанида выглядела как человек, под рукой которого непростой бизнес.

От этих мыслей улыбка сама расцвела на губах.

Несколько платьев я подарила ей на Новый год, и она, как ни удивительно, в этот раз отказываться не стала.

— Встречают по одёжке, Сашенька, — тогда сказала она, — эти наряды сослужат нам хорошую службу.

— Степанида Кузьминична? — позвала я её, отвлекая от каких-то бумаг.

— С добрым утром, Сашенька! — тут же подняла голову она, встала и подошла ко мне. — Садись за свой стол. Чай будешь? Я рано утром булок с изюмом напекла.

— Кабинет твой, Степанида, — покачала головой я, — сяду за стол переговоров, а чай, если нужно, я сама налью. Ты работай, не отвлекайся.

— Ох, что ты⁉ Сама себе чай наливать надумала? Ерунду не говори! — нахмурилась собеседница. — Обожди тут, я мигом обернусь, — и, не слушая моих возражений, вышла из комнаты.

Я осмотрелась. У окна поставили второй стол, за который могли легко поместиться восемь человек, на полированной столешнице сверкал гранями хрустальный графин с водой и несколько стаканов. Всё это было сделано по моему распоряжению, чтобы Кузьминична могла беседовать с клиентами без лишних глаз.

Тут дверь в помещение снова отворилась, и внутрь шагнул Фома Акимыч с подносом в руках.

— Утречка, барышня, — улыбнулся он.

— Доброе, Фома Акимыч. Как ты?

Он, поставив поднос на стол, ответил:

— А что я? Всё так же и то же, не даю Кузьминичне замёрзнуть и поскользнуться на крыльце, — хмыкнул он.

— Как подарок мой? Пришёлся впору?

— Впору, Александра Николаевна. Не жмут нигде, дюже тёплые, — довольно прицокнул он, — нога не устаёт, а в старых на втором часу уже ломила.

— Вот и славно, — кивнула я и сменила тему: — Тебе Степанида рассказала, что мне очень нужна твоя помощь с ремонтом на Литейном?

— Да. Я не против вовсе, подсоблю, чем смогу. Вот только поселиться у вас придётся, — ответил мужчина.

— Места у нас много, есть на третьем этаже свободная квартирка, вот там и поживёшь, пока дела не закончишь.

— Добро, — покивал мужчина.

— Деньги на всё необходимое можешь взять у Михаила Константиновича.

— Понял, барышня. Зайду к нему завтра утром и сразу на рынок… Александра Николаевна, уж не извольте беспокоиться. У меня лишний рубль на сторону не уйдёт, да и работники не забалуют.

Степанида, замершая у двери, твёрдо кивнула:

— Не сомневайся, Сашенька, Акимыч за всем как следует проследит.

* * *

Звонарёв и Ратманов приехали вместе ровно в одиннадцать. Пётр Громов прибыл на пять минут раньше.

Всех троих провели в кабинет Вороновой и усадили за стол для совещаний. Я села во главе, Степанида по правую мою руку, вооружившись тетрадью и карандашом, чтобы записывать за нами основные моменты. Пётр устроился слева. Звонарёв и Ратманов напротив друг друга.

— Александра Николаевна, — начал Борис Елизарович, поправив очки, — Андрей Львович привёз результаты. Я предлагаю сперва выслушать его, а потом уже решать, как быть дальше.

Ратманов раскрыл папку, достал три листа, исписанных мелким аккуратным почерком, и положил их перед поверенным.

— Пётр Ильич, эта копия для вас. Оригинал заключения пока придержу в своих руках.

Громов принял листы, быстро пробежал глазами первую страницу и поднял взгляд.

— Слушаю, Андрей Львович.

Ратманов снял очки, протёр их платком, вернул на переносицу и заговорил вновь:

— По тем образцам металла, которые были взяты до комиссии и после неё. Первые с балки, осмотренной нами, то есть мной, Александрой Николаевной и Борисом Елизаровичем. Вторые — со «случайно забракованной» балки, которую господин Бажанов разрешил строгать при комиссии. И в том образце, и в другом клеймо было одно и то же, как и номер партии. А вот металл всё же разный.

Пётр, как гончая, учуявшая след, подался вперёд:

— Насколько разный?

— Достаточно, чтобы не считать это случайностью. Первый образец ломкий, с повышенным содержанием фосфора. Стружка крошится не от мороза и не от дурного ножа. В металле есть примесь, которой в первом сорте для такой конструкции быть не должно. Второй образец — доброкачественный. Стружка идёт завитком, структура ровная, вредной примеси заметно меньше.

— То есть комиссии показали не тот металл, который вы видели раньше…

— Именно.

— Это подмена следа, — Пётр перевёл взгляд на меня, Ратманов же продолжал:

— По раствору то же самое. Скол, взятый с правого устоя, когда мы были там втроём, и проба, полученная уже после комиссии, дают совершенно разные картины. В первом сколе избыток песка и слабая связка. А вот проба, которую комиссия видела у тепляка куда приличнее.

— Подменили и раствор?

— Не раствор, — отрицательно качнул головой Ратманов. — Устой они не переставят. Но место, которое я указывал, оказалось прикрыто тепляком. Комиссия его не вскрыла. А наружу вывели то, что смотреть безопасно. Устроено умно. И нагло, — зло фыркнул он.

Громов положил листы на стол и выровнял края.

— И что из этого можно доказать?

Ратманов ответил не сразу, подумал минуту, после чего сказал:

— Сам по себе мой анализ подтверждает только одно: образцы, которые я называю настоящими, не соответствуют материалу, предъявленному комиссии. Чтобы доказать подмену в строительном порядке, нужны журналы поставок и акты приёмки, акты сборки и складские остатки. Где какая балка лежала, куда пошла, кто принимал, кто расписывался. И отдельно совершить повторный осмотр правого устоя. И, как вы сами понимаете, сделать это не снаружи, а со снятием тепляка. Без этого Бажанов скажет: «Господин Ратманов принёс неизвестно откуда железо и раствор, и желает выдать всё это за мостовое».

— Именно это он и скажет, — хмыкнул Звонарёв.

Я придвинула к себе чистый лист и заговорила:

— У нас есть три линии, — я начала набрасывать схему. — Первая — техническая. Андрей Львович и Борис Елизарович дают краткое мнение: образцы с одинаковым клеймом не совпадают по качеству, значит, нужна сверка материала по журналам поставки, актам приёмки и актам сборки. Вторая — юридическая. Пётр Ильич подаёт прошение о дополнительной проверке в связи с представленной лабораторной экспертизой, и просит открыть для осмотра участок правого устоя, закрытый тепляком. Третья — проект