Я пришел спасти злодейку, а она решила захватить мир - Е. Лань

— Я так испугался, — его голос сорвался на хрип. — Я обещал защищать вас... и позволил этим ублюдкам подобраться так близко. Простите меня. Простите. Я плохой воин.

Я уткнулась лбом в жесткую кожу его доспеха.

«Плохой воин, — истерически подумала я, чувствуя, как по моим щекам начинают катиться непрошенные, абсолютно искренние слезы. — Ты только что стер в порошок лучших ликвидаторов Севера, не вспотев, а теперь плачешь, потому что я споткнулась».

Мои руки, дрожа, сами собой поднялись и обвили его широкую спину. Мои пальцы осторожно, боясь причинить боль, легли рядом с торчащими в его плече отравленными звездами.

Я не знала, как действует этот яд на человека с таким уровнем Ки, но я знала одно.

Если он умрет здесь, защищая меня... я никогда себе этого не прощу.

Моя броня, выкованная в крови и интригах ордена «Ночного Пепла», дала глубокую, фатальную трещину. Холодный стратег во мне замолчал, уступая место женщине, которая впервые в жизни испытала дикий, парализующий страх за жизнь другого человека.

Я прижалась к нему крепче, вдыхая запах его кожи смешанный с пылью, и поняла, что моя тщательно выстроенная злодейская империя только что рухнула к ногам этого невыносимо честного, пугающе сильного и абсолютно прекрасного идиота.

Глава 23

POV Лин Сюэ

Пыль, поднятая уничтоженными стеллажами и разорванными свитками, медленно оседала в лунном свете, кружась в воздухе подобно серому пеплу. Тишина, наступившая после оглушительного грохота абсолютного разрушения, звенела в ушах.

Я сидела на коленях посреди этого рукотворного хаоса, вцепившись пальцами в изодранную кожу доспеха Чон Мин-Хо. Его огромная, тяжелая фигура нависала надо мной, укрывая от всего мира. Мужчина дышал глубоко и ровно, словно только что закончил легкую утреннюю разминку, а не сражался с элитными убийцами.

Но я чувствовала под своими ладонями не только тепло его тела. Я чувствовала густую, липкую влагу, пропитывающую его одежду на спине.

— Мин-Хо… — мой голос дрогнул, когда я провела рукой по его лопатке и нащупала острые, холодные края металлических звезд.

Три сюрикена глубоко вонзились в его плоть. Я знала это оружие. Сюрикены гильдии «Железного Когтя» всегда смазывались ядом «Слезы Изумрудной Сколопендры». Этот яд не причинял сильной боли — он действовал коварнее. Яд медленно замораживал меридианы, останавливая поток жизненной энергии Ци, делая кровь густой, пока сердце не останавливалось навсегда.

— Пустяки, Госпожа Лин, — он осторожно отстранился, заглядывая мне в лицо с той самой лучезарной, невыносимо искренней улыбкой, от которой мне хотелось плакать. — Комариные укусы. Эта броня выдерживала клыки горных вепрей. Главное, что вы не пострадали.

Мужчина попытался выпрямиться, но я заметила, как едва уловимо дрогнула мышца на его скуле. Яд уже начал действовать, его чудовищная, всепоглощающая энергия Ян боролась с отравой, сжигая её в крови, но даже сил наследника клана Чон не хватит надолго, если лезвия останутся в теле.

— Нам нужно уходить, — я вскочила на ноги, холодный разум главы ордена «Ночного Пепла» взял верх над паникой.

Я быстро подобрала с пола свою шпильку и упавшую нефритовую печать Наместника, надежно спрятав ее за пояс. Сейчас было не до бумаг и не до конфискаций. Вся моя грандиозная операция по уничтожению Мастера Ма только что отошла на второй план, раздавленная одним-единственным фактом: этот идиот с золотым сердцем умирал у меня на глазах.

— Стража Наместника скоро будет здесь, — я схватила его за плечо, заставляя подняться. — Обопритесь на меня. Мы возвращаемся в наш павильон.

Мин-Хо послушно поднялся, подхватывая свой гигантский меч. Он пошатнулся, и мне пришлось подставить ему свое плечо. Его вес едва не раздавил меня, но я стиснула зубы, направляя всю свою оставшуюся Ци в ноги.

Мы вышли из разрушенной библиотеки, растворяясь в тенях коридоров. Дворец уже начал просыпаться — где-то вдалеке забили тревожные гонги, послышались крики караульных, обнаруживших усыпленных стражников. Но мы знали слепые зоны. Мои инстинкты вели нас самыми темными путями, в обход патрулей, обратно к гостевому крылу.

Когда мы наконец добрались до наших покоев и тяжелые бумажные створки закрылись за нами, отсекая шум поднимающейся во дворце суматохи, Мин-Хо тяжело опустился на край своей кровати.

— Ох, кажется, эти комары всё же оказались немного ядовитыми, — он попытался усмехнуться, но его губы уже начали приобретать пугающий синеватый оттенок. Кожа, обычно пышущая жаром, стала покрываться холодной испариной.

— Снимите доспех. Немедленно, — я бросилась к своей дорожной сумке, спрятанной под кроватью в соседней комнате.

Там, среди сложенных шелковых платьев и косметики, находилась моя походная аптечка. Если Мастер Ма использовал стандартный яд северных наемников, у меня было противоядие. Я достала небольшую деревянную шкатулку, внутри которой тускло поблескивали флаконы с противоядиями и хирургические иглы.

Когда я вернулась в его комнату, Мин-Хо всё еще сидел на кровати, неловко пытаясь дотянуться до застежек на спине непослушными, немеющими пальцами.

— Позвольте мне, — я подошла к нему вплотную. Мои руки, обычно не знающие дрожи даже при перерезании глоток, сейчас предательски тряслись.

Я быстро расстегнула ремни жесткого кожаного панциря. Мин-Хо со сдавленным стоном повел плечами, позволяя броне упасть на пол. Под ней оказалась тонкая белая рубаха из хлопка, насквозь пропитанная темной, густой кровью на лопатках.

— Придется разорвать, — коротко бросила я, и, не дожидаясь его согласия, с силой потянула ткань, разрывая её сверху донизу.

Мое дыхание перехватило.

Я много раз видела обнаженных воинов. Я видела смерть во всех её проявлениях. Но спина Чон Мин-Хо заставила меня застыть в немом благоговении. Его тело было отпечатком бесчисленных сражений и тренировок. Широкие плечи, литые мышцы, покрытые сетью старых, побелевших шрамов. Один шрам, толщиной в два пальца, тянулся через все ребра — след от удара глефой, который убил бы любого другого человека.

И среди этого шрамированного великолепия уродливыми выделялись три раны. Метательные звезды вошли глубоко. Вокруг них кожа уже начала чернеть, паутина темных вен расползалась по здоровой плоти, свидетельствуя о том, что яд проник в кровь.

— Лин Сюэ... — его голос стал совсем слабым. Мужчина не смотрел на меня, его голова тяжело опустилась на грудь. — Прошу простить мою слабость... Я не должен был предстать перед вами в таком неподобающем виде... Моя матушка пришла бы в ужас от нарушения этикета.

Я подавила истерический смешок. Он умирает, а его волнует этикет и то, что он сидит передо мной полуголый!

— Ваша матушка придет в ярость, если я позволю вам умереть от отравления, — процедила я, подтаскивая ближе бронзовую жаровню с раскаленными углями. — Сидите смирно. Будет очень больно.

Я достала свой