Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва

у самого конца коридора. Там, где поворот уходит в западное крыло. Шёл он в сторону библиотеки. Мы окликнули, а он юркнул за угол и пропал! Не мог он пробежать коридор быстрее нашего! Там до следующей двери ого-го сколько! А она как раз в библиотеку и ведёт! Но мы туда заглянули. И там никого не нашлось.

Вот и всё, что требовалось узнать Воронцовой. Не дожидаясь разрешения спора, она выскользнула в коридор и побежала так быстро, как только позволяли ей туфли и бальное платье.

Её сердце колотилось где-то в горле, но разум работал ясно. Призраков не бывает, а пророчеств не существует. Кто-то, кто прекрасно знает дом, надел пальто князя, вышел в нужный момент, чтобы его мельком заметили уважаемые свидетели, и скрылся, используя какой-то потайной ход или просто зная укромный угол. Это вовсе не мистика, а очередной акт театральной пьесы, зрителями которой они все поневоле стали. Воронцова намеревалась заглянуть за кулисы, пока паника в зале служила идеальным отвлекающим фактором.

Глава 12

Гул взволнованных голосов из бального зала остался позади. В длинном слабоосвещённом коридоре у поворота в библиотеку не было ни души – все гости и слуги сейчас слушали невероятную историю про призрака князя, который разгуливал по дому.

Свет от далеко висевших друг от друга настенных бра ложился на тёмные панели из морёного дуба жёлтыми пятнами, оставляя углы тонуть в глубоких синих тенях. Варя прислонилась спиной к прохладной стене, прислушиваясь к собственному учащённому дыханию. Теперь главное – это не дать панике, бушующей в зале, захлестнуть её саму. Ей нужны холодный ум, зоркие глаза и ловкие руки.

Воронцова заставила себя не вслушиваться в отголоски скандала и сосредоточиться на том, что сказал Бражников о месте исчезновения призрака.

Библиотека была чуть дальше. А вот тот самый угол, за которым исчез «князь».

Варя медленно подошла к месту, где строгий ряд панелей прерывался выступом стены. Она провела ладонью по прохладной поверхности дерева. Казалось, древесина была монолитна. Но её взгляд, привыкший за последние месяцы искать несоответствия, цеплялся за детали. Ей потребовалась всего пара минут, чтобы разглядеть почти неразличимую вертикальную щель, искусно вписанную в резной орнамент из виноградных лоз. Щель повторяла рисунок, но один из стеблей был чуть глубже.

И тогда её осенило.

Яркой картинкой всплыло детское воспоминание. Барский дом её деда под Москвой, где летом пахло сеном и старой тканью затхлых гостиных. Там, в кабинете её сурового дедушки, была точно такая же панель. Матушка тогда шёпотом открыла ей, маленькой, секрет, который показался девочке самой пленительной тайной в мире: «За этой неприметной дверцей служебная галерея, Варенька. Чтобы лакеи, голубушка, не мешали господам и не таскали сор через залы. Истопники дрова носят и вёдра с золой, горничные – бельё. А я в детстве от сестры своей, Катерины, там пряталась». Маменька показала, в чём именно заключался секрет: нужно было нажать на резную деревянную розетку, скрытую в центре цветка, тогда потайная дверца отворяла проход в узкий коридорчик.

Дрожь пробежала по спине у Воронцовой, но теперь это была дрожь восторженного азарта, словно любая возможная опасность за этой дверью была ей по плечу.

Варя прикоснулась пальцами к холодному дубу, скользя по замысловатой резьбе. Вот завиток, вот листок… А вот он – небольшой, чуть выпирающий кружок, замаскированный под сердцевину несуществующего соцветия.

Она задержала дыхание и нажала.

Раздался звук, от которого у неё зашевелились волосы на затылке: негромкий, сухой, скрипучий щелчок сработавшей пружины. Никакой магии, лишь простой механизм. И панель – не та, на которую она давила, а соседняя – бесшумно приоткрылась внутрь. Тщательно смазанные петли не скрипнули, что уже не удивляло Варю. Открылся сумрачный проём в половину человеческого роста.

Пахнуло воздухом, которого никогда не знали княжеские комнаты. Это был запах вынужденной бедности и служебного аскетизма за фасадом богатства. Не аромат лаванды, духов и шампанского, а сырой холод старой штукатурки, кисловатой пыли и едкой печной гари. Запах изнанки дома, его сокровенных, непарадных внутренностей.

Варя оглянулась. Коридор был пуст. Шум зала казался далёким.

Она ступила в сумрак без страха. Напротив, с жаждой поскорее выяснить правду, пока старшим не вздумается сунуться сюда самим. Князь Голицын наверняка знал про этот коридор. Слуги-то уж тем более. Почему же до сих пор о нём не упомянули? Скрывали что-то?

Панель тихо закрылась за её спиной, отрезав последнюю связь с миром света, музыки и притворного веселья.

Оказавшись по ту сторону, Варя замерла, давая глазам привыкнуть к темноте. Мрак здесь не был кромешным, просто света не хватало: на стенах она различила очертания светильников, которые сейчас были выключены.

Она стояла в узком, как шкаф, проходе, из которого вперёд тянулся низкий коридорчик. Он выходил в следующий коридор, пошире. Туда-то Варя и направилась, осторожно ступая, чтобы ненароком не споткнуться. Она даже пожалела, что не догадалась прихватить с собой спички, которые сейчас бы очень пригодились.

Под ногами заскрипели не отполированные до блеска паркетные плашки, а коричневые крашеные доски. Варя прошла ещё немного и вышла в более просторный коридор, который расходился в обе стороны. Воронцова различила обшитые обоями стены, старую мебель и утварь, закрытые крашеные двери, а ещё маленькое окошко в конце коридора справа. Там на вешалках громоздилась верхняя одежда прислуги, возле которой выделялась дверь чёрного хода, что наверняка вела во внутренний двор. В конце коридора слева можно было разглядеть кусок узкой лестницы на второй этаж.

Сомнений не осталось: она уже бывала здесь. Ночью, когда спускалась по той самой лестнице для слуг и нашла в темноте подпиленный стул. Она уже видела этот коридор, только с другой его стороны. Это была та же сеть утилитарных, грубых ходов, оплетавшая весь дом. Здесь кипела настоящая жизнь усадьбы: слышались приглушённые голоса из-за стены, шарканье туфель где-то впереди и звон посуды. Гул кухни, людской, прачечной – тех мест, откуда незримо приходило благополучие и порядок господских покоев. В доме Голицыных все служебные помещения нарочито чётко отделялись от хозяйских комнат.

Взгляд Вари упал на закрытую дверь чёрного хода, и она ощутила острый укол разочарования, потому что «тень отца» наверняка уже сбежала через этот самый выход. Впрочем, сдаваться Воронцова не собиралась.

Её внимание привлёк звук: сдержанное, слегка нервозное покашливание, с которым безуспешно пытались справиться.

Кашель доносился из той части коридора, где располагался чёрный выход во двор.

Оглянувшись, Варя поудобнее перехватила край подола, чтобы ни за что не зацепиться по пути, и как можно тише