Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Одолеваемая тяжкими мыслями, Маомао шумно вздохнула. Белое облачко пара, вылетевшее изо рта, говорило о том, что холода еще держатся и до весны пока далеко.

Господин Дзинси еще ранним утром покинул павильон, отправившись по делам вместе с господином Гаошунем. Маомао работала у прекрасного, как небожитель, евнуха вот уже два месяца, и за это время успела усвоить, что раз в две недели он исполняет одну обязанность. За день до этого он подолгу принимает горячую ванну, а перед уходом возжигает благовония. В дни, когда господин отсутствовал, Маомао только и оставалось, что прилежно перемывать все комнаты, чем она, к слову сказать, в тот час занималась, яростно возя тряпкой по дощатому полу. Руки ее уже не слушались, но под суровым взором госпожи Суйрэн Маомао не позволяла себе ни малейшей поблажки, поскольку не имела права лениться при ней. Только когда Маомао натерла до блеска половину крыла, госпожа Суйрэн, видно, признала ее работу достойной и предложила передохнуть за чаем.

Поставив к круглому столу на кухне два стула, обе уселись за него и разлили чай по чашам. Чайные листья достались им после господина и были одного из лучших сортов в империи, оттого, даром что заваривали их уже не в первый раз, напиток источал тонкий аромат и во вкусе чувствовалась легкая сладость. К чаю Маомао зажевала кунжутный шарик, и приятное тепло тут же разлилось по всему ее телу.

«Ах, вот бы поесть чего-нибудь соленого…» – помечтала она про себя.

Говорить такое вслух – себе дороже. Быть может, ее слова обидят щедрую госпожу Суйрэн. Та, похоже, считала, что любая молодая девушка охоча для сладостей и никогда от них не откажется, вот и подала кунжутные шарики к столу. Но Маомао изображала радость ровно до тех пор, пока не углядела, что себе-то госпожа Суйрэн припасла жареные сэмбэи и теперь с большим удовольствием хрустит ими. Маомао, конечно, промолчала, но навсегда запомнила эту жадность со стороны старшей прислужницы.

– Ем эти соленые лакомства – и не могу остановиться! – весело похрустывая, призналась госпожа Суйрэн.

«Два сапога пара!» – возмутилась Маомао, сравнив ее с господином Дзинси.

Немного подумав, она все-таки потянулась к блюду с сэмбэями, но старшая прислужница оказалась куда ловчее и предусмотрительно стянула с него последний. Хитрая старушка наверняка сделала это нарочно, но для чего именно, Маомао даже не догадывалась. Для нее госпожа Суйрэн была сплошной загадкой.

За чаем Маомао редко говорила сама и гораздо чаще слушала других. С госпожой Суйрэн она вела себя точно так же, ведь та не любила пересуды, как, например, девушки для утех с «улиц цветов» или как девы-чиновники во дворцах. В разговорах старая прислужница обожала предаваться воспоминаниям о своем молодом хозяине.

– Сегодня вечером подадут постные кушанья. Тебе тоже не следует принимать мясо и рыбу, – предупредила госпожа Суйрэн.

– Хорошо.

Все эти ухищрения напоминали какое-то очищение перед обрядом, однако Маомао решила придержать подобные колкости при себе, чтобы не сойти за грубиянку. Только указания госпожи Суйрэн и иные намеки все-таки удивили Маомао.

«Разве евнухов допускают до священнодействий?» – спросила она себя.

Как правило, очищение водой проходят те, кто проводит обряды. Если человек знатного рода, то нет ничего удивительного в том, что ему поручают заведовать священным праздником или устраивать жертвоприношения.

В отношении господина Дзинси у Маомао накопилось много вопросов. Во-первых, отчего высокородному господину вдруг понадобилось стать евнухом? С другой стороны, если сопоставить года и события не столь отдаленного прошлого, легко выявить пору, в какую его оскопили. В таком случае многое начинает проясняться.

Прошлая вдовствующая императрица, которую также именуют царствующей, была выдающейся, но грозной женщиной. Поговаривали, что прошлый государь, ее сын, слыл недалеким, и одной волею его царственной матери страна не погрязла в смуте. Но и властью она злоупотребляла немало.

К примеру, ей приглянулся один одаренный лекарь, и она, не спрашивая согласия, приказала оскопить несчастного и сделать евнухом Внутреннего дворца. Маомао находила вполне разумным предположить, что господина Дзинси постигла та же участь, и он стал евнухом по прихоти царствующей императрицы.

– И еще кое-что… После полудня сходи в лекарственную кладовую и забери снадобье. Исполнишь мое поручение? – спросила госпожа Суйрэн напоследок.

– Слушаюсь! – не дав ей толком договорить, в восторге вскричала Маомао.

– Вот бы ты каждой своей работе так радовалась! – посетовала старая прислужница и доела последний кусочек жареного сэмбэя.

* * *

Лекарственная кладовая размещалась на восточной стороне Внешнего дворца, ровно по соседству с казармами. Быть может, потому, подумала Маомао, что служилые часто ранятся. Помня о недавнем разговоре с господином Дзинси, она ужасно не хотела приближаться к Восточному крылу, однако желание побывать в кладовой возобладало.

Да и в лекаре Внешнего дворца сомневаться не приходилось: Маомао уже видела, как он готовит снадобья, и знала, что он хорош. Во Внутреннем дворце хранилищем трав заведовал лекарь-самозванец, а потому ценные и редкие ингредиенты лежали там и гнили без дела. Неудивительно, что ей захотелось поглядеть, как обстоят дела в местной кладовой.

– Я пришла забрать лекарство, – с порога заявила Маомао и показала лекарю дощечку, которую вручила ей госпожа Суйрэн.

Худощавый мужчина, взглянув на написанное, пригласил Маомао присесть где-нибудь, а сам ушел в лекарственную кладовую. Опустившись на ближайший стул, Маомао вдохнула полной грудью горький запах трав. Видимо, лекарь готовил что-то прямо перед ее приходом – Маомао заметила на столе жернова и куранты, чтобы растирать и толочь ингредиенты.

Усидеть на месте было выше ее сил. Шутка ли, она очутилась чуть ли не в раю! Разумеется, она, изнывая от нетерпения, едва ли не подпрыгивала. Больше всего на свете ей хотелось сейчас же облазить всю кладовую и пошуршать по всем полочкам.

«Нельзя! Соберись!» – одергивала она себя, но, сама того не замечая, все ближе и ближе подбиралась к двери кладовой.

– Кого изображаешь? – вдруг раздался за спиной женский голос. Говорили холодно и бесцветно.

Маомао вздрогнула, обернулась и увидела, как ей показалось, знакомую дворцовую деву высокого роста. На ее лице была написана явная досада. И тут-то Маомао поняла, что застыла в нелепейшей позе. Спохватившись, она медленно выпрямилась и встала смирно.

– Просто жду, когда мне принесут лекарство, – невозмутимо объяснила она дворцовой деве.

Та встретила ее слова молчанием, но отчего-то чувствовалось, что дворцовая дева желала вставить еще несколько слов. Маомао спокойно уселась обратно на стул, старательно делая вид, словно не она это корчилась мгновение назад в нелепом танце, подбираясь