Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

– Не думала жить отдельно? – вдруг спросила Маомао у барышни.

– Ха-ха! Не хочу навлечь на себя гнев бабули, – со смехом отговорилась та.

Денег она скопила предостаточно, не хватало лишь решимости покинуть «дом цветов».

– Еще поработаю… немного, – проронила Мэймэй и улыбнулась Маомао.

* * *

Тем временем совершенно измученный государственными делами господин Дзинси сидел в канцелярии за столом и устало шлепал печатью на подсунутых ему бумагах. Вернее сказать, измучили его не только текущие дела, но и вчерашняя прогулка, на которую ушло немало душевных сил.

Припомнив, что в заведении, куда он вчера ходил на встречу, оказывают те же услуги, что и в «доме цветов», господин Дзинси тяжко вздохнул, сокрушаясь, что вообще дал уговорить себя на это посещение. А ведь шел он туда вовсе не за тем, чтобы купить любовь девушки для утех.

Дело, ради которого господин Дзинси решился на вылазку в город и переоделся простолюдином, было до того щекотливым, что ни при каких обстоятельствах не подлежало огласке. По правде сказать, господин Дзинси совершенно не ожидал, что с преображением поможет госпожа травница, и он настолько забудется, что возьмет ее в провожатые. А всему виной, если припомнить, хитрый Гаошунь, ловко обстряпавший это дельце! Теперь же слуга как ни в чем не бывало стоял у стола и молча разбирал бумаги государственной важности.

Гаошунь служил ему уже много лет, и господин Дзинси нет-нет, а подмечал, что тот так и норовит что-то замыслить. Вроде бы ради своего повелителя старается, едва ли не из шкурки вон лезет, да только способы у него какие-то сомнительные…

– Гаошунь! Ты ничего за моей спиной не замышляешь? – не выдержав, стал пытать верного слугу господин Дзинси, послав ему долгий взгляд с прищуром.

– И в мыслях не было, – невозмутимо ответствовал Гаошунь. – Лучше скажите, как ваша прогулка.

– Ах, ну…

Господин Дзинси замялся, не в силах подобрать слов, чтобы выразить все свои впечатления, а потому вместо ответа взял чашу с чаем и сделал глоток. Вопрос так и повис в воздухе, пока не стало ясно, что его обойдут вниманием.

Теперь-то господин Дзинси не сомневался, что Гаошунь все подстроил. Только следовало бы уйти от неловкого молчания, и господин Дзинси торопливо выискал подходящий предмет для нового разговора.

– Ты мне кое о чем напомнил. Оказывается, приемный отец нашей служанки раньше был евнухом и служил придворным лекарем.

– Чей отец? Сяомао? Если она училась у придворного лекаря, тогда понятно, откуда у нее столько знаний… Погодите… Евнух, говорите?

– Именно.

Во дворце императорских жен лекари нынче неважные. И причина тому проста: людям, освоившим лекарское дело, нет никакой нужды становиться евнухами и служить при дворе. Со временем во дворец стали ссылать одних горемык незадачливых.

– Неужели прежде у нас был столь одаренный человек? – не сдержал удивления Гаошунь.

– Загадочно, а?

Гаошунь в задумчивости почесал подбородок. Всего-то пары слов хватило, чтобы пробудить в нем жгучее любопытство, и теперь господин Дзинси не сомневался, что его смышленый слуга употребит всю власть и влияние, чтобы добыть сведения о судьбе столь искусного лекаря.

Вдруг в тишине канцелярии отчетливо зазвенел колокольчик. Он всегда подавал голос, когда кто-то приближался к дверям кабинета вплотную.

Оставив бумаги на столе, Гаошунь шагнул к выходу, чтобы встретить посетителя.

* * *

Оказалось, в канцелярию господина Дзинси в очередной раз пожаловал чудак с моноклем. Заботами он был явно не обременен: едва войдя, он вольготно устроился на длинной скамье, едва не развалившись прямо на ней, наполнил себе чашу плодовым соком и принялся попивать в свое удовольствие.

– Благодарю, что исполнили просьбу! Дельце, надо сказать, весьма занятное! – чуть погодя протянул господин Лакан, поглаживая подбородок и щуря и без того узкие лисьи глаза.

– Из трех братьев самым способным оказался младший, – перебирая бумаги, подытожил господин Дзинси.

Судя по ухмылке, военный советник заранее знал, чем все обернется, и догадался, кто будет наследником, раньше других.

Хотя со стороны казалось, что братья помирились, вскоре младший, кем до недавнего времени пренебрегали, начал показывать мастерство, и теперь знающие люди шептались, что именно ему доверят стать новым поставщиком императорского двора.

Господин Дзинси не представлял, что именно произошло в усадьбе, но догадывался: госпожа травница прекрасно знает, в чем заключается секрет, но разумно помалкивает. А впрочем, все эти семейные дрязги совершенно не важны. Главное, что юный мастер ныне изготавливает изделия изумительной тонкости, и его талант господин Дзинси не подвергал сомнению.

– Только представьте, как это тончайшее мастерство применяют в ковке жертвенной утвари и всевозможных орудий! Они сразу заиграют и засияют, как и подобает их святости, – как будто с восторгом или же с намеком высказался военный советник.

– Непременно, – сухо отозвался господин Дзинси.

Он не выносил, когда прославленный чудак принимался говорить с ним намеками. Вдобавок было неясно, к чему сей разговор, ведь сам господин Дзинси никоим образом не заведовал жертвенными делами.

– Последнее изделие, что создал покойный мастер, поистине изумляет! Хотя это всего-то скоба из металла! – неуемно восхищался гость.

– Поведайте, отчего вдруг заговорили со мной о каком-то ремесленнике? – не выдержав, осведомился господин Дзинси.

– Что же вы! – стратег сощурился. – Я всего лишь огорчился, что молодое дарование могло и не проявить себя, стесненное братскими узами.

Слушая его, господин Дзинси с трудом скрывал омерзение, притом долю истины в словах гостя он все же находил. И не мог не признать очевидного: Лакан – человек гнусный, но взгляд у него цепкий, он прекрасно разбирается в людях. Некоторые достигли своих высот именно благодаря его чуткому руководству. Даже то, что он может подолгу оставлять службу, показывает, как слаженно идет работа под его началом благодаря людям, которых он приметил и взял под опеку. В этом отношении господин Дзинси даже завидовал своему гостю.

– Старший брат или младший – не суть важно. Если у человека есть дар, способный его вознести, надо бы помочь ему подняться. Вы так не считаете? – спросил господин Лакан так, словно они говорят о прописных истинах.

Задумавшись над его словами, господин Дзинси отметил, что человек перед ним весьма надежен, но все же хлопот от него несравнимо больше, чем пользы.

Кстати сказать, хотя к нему нагрянул нежданный гость, господин Дзинси и не думал отрываться от службы. Выслушивая разглагольствования стратега, он собрал все бумаги по одному делу, передал их писцу и отпустил с поручением. Покончив с этим, он вновь обратился к господину Лакану:

– Я бы хотел вернуться к прежнему разговору.

Господин Дзинси надеялся, что гость все-таки поведает, что сталось с той девушкой для утех из Малахитового чертога и