Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

одежды простолюдина, однако вовремя вспомнила, сколько они с господином Гаошунем и госпожой Суйрэн провозились, сооружая прекрасному и стройному евнуху накладной живот, и тут же про себя решила, что одна бы ни за что не закрепила все эти полотенца и не повязала бы пояс-сараси.

Припоминая, сколько забот и хлопот доставил ей лучезарный евнух и его верный слуга в это утро, Маомао невольно вздохнула, но все-таки постаралась отбросить раздражение, вдруг охватившее ее. За что бы она ни бралась, Маомао всегда доводила дело до конца и стремилась исполнить все в лучшем виде, так к чему жаловаться? Да и все беды лишь оттого, что господин сам не осознает в полной мере, сколь прекрасен, лучезарен и приметен.

Когда повозка остановилась в безлюдном месте и Маомао с господином вышли, она тут же принялась его отчитывать:

– Господин Дзинси, вы держитесь слишком прямо!

Пока она жгла его недовольным взглядом, тот стоял вытянутым по струнке, будто у него из затылка тянется нить и крепится где-то в небесах, помогая держать голову величаво.

– А ты не вздумай так ко мне обращаться. Какой смысл в переодевании, если зовешь по настоящему имени? – помолчав, в тон ответствовал господин Дзинси.

Тут же все благородство как ветром сдуло – и не отличишь от самого заурядного мещанина.

Маомао неохотно с ним согласилась. Но как тогда обращаться? Она с прищуром глядела на господина Дзинси и в какой-то момент невольно стала смотреть на него так, как смотрят на мотылька, залетевшего в пламя.

Господин Дзинси уловил этот взгляд, и лицо его приобрело странное выражение.

– И как тогда звать? – оторвавшись от размышлений, осведомилась Маомао.

– Дай-ка подумать… – Господин ненадолго замолк, а после велел: – Называй Дзинка!

«Дзинка?» – мысленно повторила Маомао.

На ее вкус, не самое примечательное имя, зато легко запоминается. И можно подумать, что господин нарочно добавил иероглиф «ка», то есть «цветок». Довольно странно для мужчины, впрочем, имя Дзинси – тоже странное. Оно пишется иероглифами, из которых не составляют имена, в том числе мужские.

Маомао спросила себя, может, все-таки стоило переодеть господина в женщину, чтобы больше соответствовал своему имени, но следом вспомнила лицо прекрасного евнуха с алыми губами, накрашенными едва-едва, и вздрогнула. Нет, она не желала из мимолетной прихоти нарушать мир и покой, царящие в империи.

– Что ж, господин Дзин… – начала было Маомао, но осеклась, наткнувшись на давящий взгляд подопечного, который только что велел отказаться от почтительных речей.

– Хорошо, буду просто звать тебя по имени, – исправилась она.

Маомао было трудно обращаться к господину по-простому, без уважения, но все-таки она пересилила себя. Увидев, что служанка согласна подыграть, господин Дзинси, к ее неудовольствию, воссиял. Лицо его было искусно накрашено, чтобы тот напоминал болезненного и запустившего себя мещанина, однако сияние радости сводило все старания Маомао на нет.

– Так и называйте меня, юная госпожа, – с усмешкой проронил он.

– Что? – Маомао в удивлении распахнула глаза.

– Мне кажется, изысканные одежды дают основания полагать, что вы являетесь госпожой, – пояснил Дзинка с довольной улыбкой, оглядывая ее с макушки до пят.

В своем суждении он был прав. Для прогулки госпожа Суйрэн дала Маомао старое платье своей дочери. Оно чуть пахло камфорой, зато было сшито с большим вкусом: и ткань, и узоры, и крой – все выше всех похвал и до сих пор в ходу у высокородных женщин. Вдобавок госпожа заплела ей косы и добавила украшения, так что Маомао и вправду походила на юную госпожу из хорошей семьи.

Поджав губы, Маомао развернулась и зашагала широким шагом, на ходу бросив:

– Поторапливайся, Дзинка!

– Слушаюсь! – ответил тот.

Пока Маомао не знала, куда деться от неловкости, играя столь непривычную для нее роль, господин Дзинси выглядел несказанно довольным.

* * *

Господин Дзинси направлялся в одну закусочную на окраине «улиц цветов», где собирался встретиться со своим знакомым. Маомао не стала расспрашивать, с кем именно, поскольку следовала житейской мудрости «не суй нос не в свое дело». Но ее не покидало странное чувство, что все кругом только и делают, что пользуются ее покладистостью.

«Может, хотя бы раз-другой задать неудобный вопрос? Как-то отвадить их от себя?» – размышляла Маомао по дороге.

Вскоре они с господином вышли на рыночную площадь, где было шумно и многолюдно. Торговцы наперебой зазывали покупателей зычными голосами. Зелени на прилавках лежало мало – все-таки пора была еще неподходящая, – зато пузатые редьки-дайкон уже громоздились целыми горами. Для прогулки Маомао выдали немного денег, и теперь она размышляла, а не купить ли ей к дайкону курицу, дабы потушить их вместе.

Она уж было двинулась к прилавку, как вдруг кто-то дернул ее за ворот.

– Что? – спросила она, в удивлении обернувшись к господину Дзинси.

Тот смотрел на нее сверху вниз и раздражающе ухмылялся.

– Вы за покупками? – спросил он.

– Да. Тут дайкон хорош, да и птицу можно взять.

– Пойдете в этих одеждах?

Маомао мигом поняла, на что намекает господин. Будет странно, если такая приличная девушка вдруг схватит дайкон и курицу и помчится к прилавку просить разделать тушку.

«Хотела отца покормить, но не судьба…» – посетовала она в мыслях и с тоской посмотрела на дайкон.

Ее отец, даром что выдающийся лекарь и травник, никогда и нигде не искал для себя выгоды. Быть может, из нелепой прихоти или из-за особого склада ума. Вот отчего он до сих пор ютится в той захудалой лачуге, хотя ремесло лекаря никогда не оставит человека без чашки риса. Впрочем, Маомао знала, что, если уж отец совсем начнет помирать с голоду, бабуля из Малахитового чертога подсунет ему немного еды.

Нахмурившись, она зашагала дальше по площади. Господин Дзинси старательно держался в образе ее слуги, но ступал столь стремительно и широко, что вскоре обогнал свою «госпожу» – Маомао пришлось торопливо семенить за ним, чтобы не отстать.

«Придумал же паясничать!» – мысленно обругала она господина Дзинси.

Она видела, что у ее подопечного лицо светится восторгом и живым любопытством. Разумеется, господин Дзинси не позволял себе вертеть головой и глазеть по сторонам, но глаза у него так и бегали по прилавкам и лицам прохожих. Наверное, ему было в диковинку ходить по столь оживленной рыночной площади.

Не выдержав, Маомао кое-как догнала его, обогнала, стремительно обернулась и уставилась прямо в глаза. Господин сразу догадался, что слишком увлекся, и немного растерялся, однако быстро оправился и, приняв невозмутимый вид, медленно двинулся за Маомао, стараясь держать расстояние, какое прилично соблюдать личному слуге.

Долгое время они шли молча. Маомао размышляла, что она сделает в первую очередь, когда вернется домой. Быть может, для начала проверит отцовские грядки