Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

Конечно, Маомао могла бы скрыть черты лица господина более искусными способами, но тогда бы любой, подойдя к нему поближе, легко бы раскрыл обман, что весьма некстати: мужчина с краской на лице вызывает куда больше подозрений. И хотя гуще красить господина Дзинси было нельзя, Маомао придумала другое ухищрение: она скомкала вату в шарики и заставила господина набить ею щеки, чтобы тем самым расширить овал лица.

Господин Гаошунь и госпожа Суйрэн с изумлением наблюдали за Маомао и все гадали, когда же она закончит. Неужели проделанной работы недостаточно? Маомао так не считала. Она пошла еще дальше: белилами изобразила пятна на коже груди и рук, а также затолкала под ногти грязь.

«Да, пальцы явно не женские», – заметила она, пока держала господина Дзинси за руку.

Ладони у него были крепкими, мужскими, с крупными мозолями. Прежде Маомао думалось, что господин в жизни не держал ничего тяжелее кисти для письма и палочек для еды, однако несовершенство и грубость его рук выдавали, что он владеет мечом или посохом. Только евнуху оружие ни к чему, так зачем упражняться? Впрочем, Маомао скоро решила не задаваться глупыми вопросами и спокойно продолжила свое занятие. Она заталкивала под ногти господина крашеную глину, чтобы казалось, что эти руки принадлежат простолюдину.

– Готово? – нетерпеливо спросил господин Дзинси, заметив, что Маомао утерла пот со лба и взялась за холщовый мешок.

Когда слуги обратили на хозяина взор, перед ними сидел уже не лучезарный евнух, а мещанин с болезненно-бледным одутловатым лицом. Черты у него остались более или менее правильными, но вздутый живот, пятнистые руки и синяки под глазами придавали ему вид человека нерадивого, сословия низшего и к тому же ведущего беспорядочную жизнь. Тем не менее сквозь наращенную смехотворность пробивалось нечто красивое – не так-то просто скрыть то, что дано от природы.

– Вы ли это, юный господин? – оторопело спросила госпожа Суйрэн, с трудом выговаривая каждое слово.

– Просил же не называть «юным»… – обиделся тот.

Хотя старая прислужница воочию наблюдала все шаги превращения юного господина, конечный образ все равно поразил ее до глубины души. По ее отклику Маомао поняла, что теперь-то никто во дворце не признает в этом мужчине сиятельного господина Дзинси. По крайней мере, с первого взгляда.

Напоследок Маомао вытащила из холщового мешка бамбуковую трубку. Вынув пробку, она налила содержимое трубочки в чашу господина и подала ему. Тот, чуть только поднес ее к губам, заметно скривился – таинственное питье разъедало ноздри. То была чрезвычайно острая, даже жгучая настойка. На вкус – совершенно отвратная.

– Что это?! – не скрывая ужаса, спросил господин Дзинси.

– Последнее приготовление. Увлажните настойкой губы, медленно оближите, затем проглотите. Так губы и горло распухнут, и ваш голос изменится. Вату пока лучше вытащить.

Мало было изменить облик и запах господина Дзинси – его мог выдать медовый голосок. Маомао не терпела полумер и если уж бралась за что-то, то делала на совесть.

– Настойка очень острая, но не бойтесь, не отравитесь.

После ее слов в покоях воцарилась тишина. Трое господ с недоумением уставились на Маомао и хлопали глазами, пока та суетливо убирала средства назад, в холщовый мешок.

В тот день ей обещали дать отдых, и до завтра она была свободна от службы. Пользуясь случаем, Маомао собралась заглянуть на «улицы цветов», чтобы в кои-то веки заняться любимым делом: наготовить всевозможных снадобий. Но едва она успела обрадоваться своей удаче, как все предвкушение как ветром сдуло.

– Сяомао, – окликнул ее господин Гаошунь. – Если не ошибаюсь, вы намеревались сегодня навестить родных…

– Ага. Вот, в дорогу собираюсь…

Господин Гаошунь вдруг расплылся в улыбке, и эта неожиданная перемена в обычно суровом лице явно была не к добру.

– Надо же, как совпало… Господин Дзинси тоже собирается в город. Вам, видно, по пути…

Маомао чуть было не поперхнулась от его намека, но, к счастью, неприличный звук сдержала. Вот только ее лицо было куда красноречивее слов, что она думает об этой затее.

Господин Гаошунь мельком посмотрел на господина Дзинси – тот, по-видимому, тоже не ожидал такого развития событий и сидел раззявив рот, будто услышанное лишило его дара речи.

– Мы с госпожой Суйрэн всегда сопровождаем господина, и нас без труда узнают в лицо. Не покажется ли странным преображение господина, если он выйдет в сопровождении своих верных слуг? – тем временем изворачивался Гаошунь.

– А ведь и правда! – нарочито горячо поддакнула госпожа Суйрэн.

– Как вы полагаете, господин? – обратился к главному лицу в этой сценке верный слуга.

Он необычайно оживился, словно ничто на свете не доставляет ему большее удовольствие, чем возможность навязать сие тяжкое бремя Маомао, чтобы она почувствовала на своей шкуре, сколь хлопотно бывает с господином Дзинси.

– Верно. Хотелось бы, чтобы ты пошла со мной, – мигом согласился молодой евнух, утративший всякую лучезарность.

Маомао внутренне похолодела.

– Прошу прощения, что смею возражать, но, если пойду я, будет ничем не лучше, – тщательно выбирая слова, попыталась разубедить господ она. – Разумеется, неброско одетого путника должна сопровождать столь же неброско одетая служанка, однако и про меня знают, что я приставлена к личным покоям господина. Думается, стоит поостеречься. Не давать, так сказать, повода узнать господина…

Но сколько бы она ни старалась, госпожа Суйрэн легко и просто, как и всегда, свела все доводы Маомао на нет. Она достала лакированный ларец и, открыв его, принялась вынимать оттуда кисточки, шпильки и все прочее.

– В таком случае почему бы не приодеть и тебя? А, Сяомао? – заворковала она, и в ее глазах за приспущенными веками появился холодный блеск.

Маомао тут же поняла, что спорить бесполезно. Дурное предчувствие все нарастало и нарастало, подсказывая: нет, добром эта затея не кончится.

Глава 7

Прогулка по городу

От павильона господина Дзинси до ворот Внешнего дворца они с Маомао проехали в крытой повозке, но совсем не потому, что прелестный евнух не желал идти пешком. Маомао хорошо постаралась преобразить господина, и теперь он в самом деле походил на простолюдина, потому-то и не мог показаться в таком виде обитателям Внутреннего дворца, иначе вызвал бы ненужные подозрения и слухи. Прежде всего, своими одеждами, ведь они ничуть не походили на одежды дворни. Даже распоследним служанкам без ранга было положено казенное платье, одинаковое для всех.

Запоздало Маомао подумала, что по дворцу стоило бы передвигаться в привычных платьях и облике, а по выходе на улицу уже переодеть господина в