Монолог фармацевта. Книга 2 - Хюганацу

– Здесь все, что у меня осталось. Если надобно еще, я приготовлю за одну ночь.

Господин Дзинси взял у нее раковину, кончиком пальца снял пробу с порошка и размазал его по тыльной стороне ладони. Однако на его фарфоровой коже, что едва ли напоминала мужскую, цвет казался слишком темным. Очевидно, для господина следовало изготовить другой, намного светлее.

– Вы ведь для себя просите? – уточнила Маомао.

Господин не удостоил ее ответа – только мягко улыбнулся. Однако Маомао и без его «да» или «нет» догадалась, что для себя.

– Я бы не отказался от такого средства, чтобы по надобности менять свой облик, – чуть погодя лукаво признался он.

– Если господин желает измениться до конца своих дней, ему следует всего-то покрыть лицо лаком.

– И не поспоришь, – усмехнулся лучезарный евнух.

Конечно, ему нельзя было так поступать. А саму Маомао, если бы та совершила сие страшное преступление, порвали бы на куски и скормили бы диким зверям.

– Если желаете выдать себя за другого, я могла бы пособить немного.

– Благодарю! – выпалил господин, словно только того и ждал.

Он вновь заулыбался и наконец-то взялся за ложку. Рядом с чашей, куда уложили кашу, стояло блюдо жареной курицы с золотистой корочкой, но Маомао даже не надеялась, что ей достанется от нее хоть что-то. И правда: когда господин оставил на блюде один кусочек, госпожа Суйрэн тут же подхватила посуду и унесла на кухню.

– Сделай так, чтобы я стал сам на себя не похож, – напоследок попросил господин Дзинси.

«Но зачем ему?» – недоумевала Маомао.

Она понимала, что дознаваться – себе дороже, ничего хорошего из ее любопытства не выйдет, пусть даже господин охотно все выложит и посвятит ее в свои замыслы. Намного проще ничего не знать и послушно исполнить все, что от нее требуют.

Пробормотав «Как вам угодно», Маомао стала пялиться на господина во все глаза, понуждая поскорее кончить ужин. Перед ее внутренним взором уже стояла вожделенная каша с морскими ушками.

* * *

К следующему утру Маомао приготовила более светлые, чем обычно, белила и сверх того положила в холщовый мешок еще несколько средств, которые сочла пригодными для дела.

Она явилась в покои господина раньше обычного, однако там уже зажгли лампы. Лучезарный евнух, окончив омовение, восседал на длинной скамье, а госпожа Суйрэн сушила ему волосы. Как ни посмотри, подобные утренние хлопоты – роскошь, доступная лишь знатным особам. Только на сей раз одежды господина Дзинси были гораздо скромнее привычных, и все же он выглядел по-прежнему благородно.

– Доброе утро, господин… – щурясь, поприветствовала его Маомао.

– Доброе. Что с тобой? Только солнце взошло, а ты уже хмурая! – весело ответил тот.

Отчего-то думалось, что прекрасный евнух вот-вот примется на радостях насвистывать.

– Что вы! Я всего лишь подумала о том, что вы, как и всегда, красивы, господин.

– Новая издевка? – не поверил он.

Но то была сущая правда. Пока госпожа Суйрэн расчесывала и распутывала роскошные волосы юного господина, они до того изысканно сияли, что чудилось: натяни их на ткацком станке вместо нитей, начни ткать – и получится первосортный шелк.

– Встала спозаранку, а работать не хочется? – стал допытываться господин Дзинси.

– Ни в коем случае, – возразила Маомао и поспешила переменить разговор: – Вы еще желаете перевоплотиться в другого человека?

– Да! И твержу об этом со вчерашнего вечера.

– Тогда простите мою грубость!

Едва умолкнув, Маомао направилась к господину решительным шагом. Не дав тому опомниться, она схватила рукав его халата и прижала к лицу. Завидев, что она творит, благовоспитанная госпожа Суйрэн ойкнула и застыла с гребешком в одной руке и с прядкой волос в другой. Так старшая прислужница и бросилась к дверям, скрючив пальцы и не выпуская из руки гребешка. Тут же в покои проскользнул господин Гаошунь, и госпожа Суйрэн, столкнувшись с ним на пороге, попыталась было вытолкнуть его в коридор, но тот только делал вид, что поддается, а сам украдкой поглядывал, что происходит в комнате.

– Ты чего? – слегка растерявшись, спросил господин Дзинси.

«Все-то ему невдомек», – посетовала Маомао.

Когда ей поручали что-либо, она просто не умела взяться за дело спустя рукава, – такова уж была ее природа. И когда господин прошлым днем выразил желание преобразиться, Маомао тут же со всем тщанием стала готовить все необходимое к его перемене.

– Ни один простолюдин не возжигает столь изысканные благовония, – принялась наставлять она.

В своих утренних одеждах господин Дзинси казался скорее мещанином, в лучшем случае сановником низшего ранга, а таким людям и во сне не снятся заморские благовония. Маомао без труда определила их, ведь имела острый нюх, необходимый для того, чтобы отличать целебные травы от ядовитых. Едва она вошла в покои господина, как уловила сей навязчивый аромат, от которого так просто не отделаться, – Маомао он раздражал несказанно. Вероятно, госпожа Суйрэн решила угодить господину, но сделала только хуже.

– Знаете, как в «домах цветов» различают гостей?

– Нет… По телосложению? По одеждам?

– В том числе. Но еще по запаху.

Тучный человек, за которым шлейфом тянется сладковатый душок, скорее всего, болен, зато богат. Тот же, от кого несет разнообразными душистыми маслами, наверняка ходит по девицам без разбору, стало быть, жди от него дурных хворей. А молодой господин, от которого откровенно разит скотом, вероятно, попросту не следит за собой и толком не моется.

В Малахитовый чертог гуляк с улиц не звали, и если такое случалось, то крайне редко. Те же, кому хозяйка позволяла войти, почти без исключений становились завсегдатаями ее заведения. Бабуля имела свой взгляд на то, кому стоит открывать двери.

– Начнем с того, что вас необходимо переодеть в другие одежды, – объявила Маомао.

Сказав так, она вышла в коридор и направилась в купальню, где зачерпнула полную бадью еще теплой воды, чтобы принести ее в покои. Госпожа Суйрэн и господин Гаошунь, так и застыв у дверей покоев, провожали ее беспокойными взглядами. Проходя мимо верного слуги, Маомао попросила его подготовить господину Дзинси другое платье.

Вернувшись с бадьей в покои, Маомао поставила ее на пол перед господином Дзинси, после чего достала из своего холщового мешка маленькую кожаную суму, зачерпнула оттуда пальцем что-то маслянистое, окунула в воду и размешала.

– Простолюдины не принимают каждый день горячие ванны, – заметила Маомао.

Сказав так, она окунула руки в бадью с уже мутной водой, зачерпнула немного и стала втирать ее в роскошные волосы господина Дзинси. И если вначале его темные блестящие пряди струились между пальцами точно шелк, то после некоторых стараний Маомао они огрубели и потускнели. Разумеется, она