Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу

Глаза Дилли удивленно расширились.

– Правда?

Тонкая улыбка тронула губы Макса.

– Ты с первой секунды привлекла мое внимание. Своей искренностью и заразительным смехом. Ты осветила мой путь, как никто прежде. Именно благодаря тебе я так любил свою работу. Никогда не встречал женщины красивее – я понял это сразу, но, по известным причинам, не мог в этом признаться. – Макс взглянул на Дилли. – Зато теперь могу.

Она сглотнула ком в горле.

– Я не подозревала о твоих чувствах.

Макс серьезно смотрел на нее.

– Я не мог выйти за рамки профессионального общения, но ты была для меня особенным человеком. В каждом твоем слове сквозили любовь к искусству и вдохновение. Это было заразительно. Я с нетерпением ждал урока, зная, что увижу тебя. Но я должен был держать дистанцию. Ради нас обоих.

– Мы все завидовали твоей жене, – с улыбкой призналась Дилли.

Макс поднял бровь.

– Лестно слышать, но завидовать было нечему. Я спасался от Лидии на работе – колледж был единственным местом, где я еще мог быть собой.

Дилли слушала с замиранием сердца.

– Почему? Что мешало тебе быть собой за пределами колледжа?

Лицо Макса омрачилось.

– Лидия. Она всегда считала меня неудачником, и, видимо, в глубине души я хотел доказать, что она ошибается. Знаешь, говорят, противоположности сходятся. Но мы были совершенно несовместимы. До того как устроиться в колледж, я был бедным художником. Однажды мне предложили выставить свои картины в местной гостинице – я безумно гордился. Там мы и познакомились – Лидия встречалась с потенциальным клиентом. Она меня заинтриговала. Я случайно услышал, как она говорит по телефону с подружкой – смеется надо мной, называя болваном, чьи художества никто и никогда в здравом уме не купит.

– Она так и сказала? – поразилась Дилли.

Макс кивнул.

– Да, но один известный человек купил мою самую дорогую картину, и Лидия сразу заинтересовалась. Она подошла, заявив, что желает познакомиться с художником, чьи картины покупают знаменитости. Я представился болваном. В качестве извинения она пригласила меня поужинать. Надо было бежать куда глаза глядят.

– Но ты остался.

– Да, – вздохнул Макс. – Я был польщен. Отчасти мне хотелось посмотреть, что будет дальше. У нас мгновенно закрутился роман, и через шесть недель мы поженились.

Дилли открыла рот от удивления.

– Надо же, я не знала.

– У нее были деньги, связи – все что хочешь. Она водила меня в лучшие рестораны, закатывала шикарные вечеринки и осыпала подарками. Я был заворожен тем миром, который она для меня открыла. – Макс помолчал, лицо его погрустнело. – Я же оставался бедным художником – со старой машиной, в поношенных туфлях. Меня совсем не интересовали материальные ценности. Мне не нравились модные бренды и роскошная жизнь. Лидию это не устраивало. Я категорически не вписывался в приличное общество, и она решила меня слегка «подшлифовать». Я таскался с ней по скучным приемам в неудобных дизайнерских пиджаках и всегда чувствовал себя чужим.

– Как это, должно быть, неприятно, – посочувствовала Дилли.

Макс кивнул.

– Да. Порою я спорил. Говорил, что дорогим костюмом ничего не исправишь. Что я такой, как есть, и меня нельзя подогнать под ее требования. Тогда отношения стали портиться. Лидия переменилась, стала вспыльчивой. Очарование и изящество, которыми она меня покорила, уступили место более… взрывной стороне ее характера.

Макс смущенно потупился.

– Она становилась все более настойчивой и требовательной. Любое разногласие перерастало в настоящий скандал. Она хотела, чтобы все было по ее, а мои предпочтения Лидию не интересовали. Я чувствовал, что наш брак показной, что в нем не осталось искренней любви и понимания, но не мог найти выхода.

Макс помолчал, прежде чем продолжить нелегкий рассказ.

– Затем посыпались неприятные комментарии о моей работе, она начала высмеивать мою любовь к искусству. Речь шла не только об одежде, Лидия хотела полностью меня переделать. Я чувствовал, что теряю себя.

Дилли мягко положила ладонь на его руку.

– Да, мало приятного…

– Это точно. Потом она начала срываться.

– Как это?

– Нападать физически. – Он указал на шрам на щеке. – Это мое первое боевое ранение.

– Значит, есть еще?

Макс кивнул и мрачно продолжил:

– Дальше было хуже. Лидия становилась все более агрессивной. Вспышки гнева были чаще и сильнее – в основном вызванные тем, что я не привношу достаточно денег в семейный бюджет. Понимаешь, когда купили мою первую картину, она решила, что я будущий Дэмиан Херст, но я больше ничего не продал. Лидия говорила, что, раз план не сработал, я должен сменить работу.

– Какой план?

– Идея была в том, что знаменитости будут покупать мои картины, а Лидия в знак благодарности приглашать их на ужин и за бокалом вина заводить разговор о пластической хирургии и своей клинике, привлекая возможных клиентов. Перед свадьбой она попросила меня подписать брачный контракт.

Дилли удивленно раскрыла глаза. Макс кивнул.

– Да. Я вступал в брак без сбережений, и в контракте значилось, что в случае развода я ни на что не буду претендовать. Я не возражал. В отличие от Лидии, меня мало интересовали деньги, я хотел лишь заниматься искусством. Когда мы поженились и я оказался менее успешен, чем она рассчитывала, Лидия сказала, что живопись – это хобби, а не основное занятие. Я устроился преподавать, чтобы иметь возможность писать картины.

– Она запрещала тебе рисовать? – перебила озадаченная Дилли.

– Да. В доме нельзя было даже хранить краски. Наше жилище было стерильно чистым и белым, без следа моих художеств. Мебель была слишком дорогая, Лидия не хотела рисковать. Поскольку мебель была куплена Лидией, я не чувствовал себя в праве спорить.

Сердце Дилли преисполнилось сочувствия.

– О, это просто невыносимо.

– Да, – с глубоким вздохом признал Макс. – Поэтому я так любил задерживаться в колледже и проводить время с тобой. Ты меня понимала. После занятий я мог быть собой, не притворяясь и не боясь осуждения. С тобой мне было спокойно. Мы оба любили искусство и обсуждали художников… Лидия никогда не участвовала в подобных разговорах.

Макс склонился к Дилли, их пальцы переплелись, она заметила, что у него слегка дрожат руки.

– Я с первой минуты мечтал взять тебя за руку.

– Я чувствовала то же самое. Когда ты рядом, я могла быть собой. – Дилли сжала его ладонь. – Ты не думал уйти от нее?

– Конечно, думал, но, стоило мне собраться с духом для разговора, что-то вставало на пути.

– Например?

Макс погрузился в болезненные воспоминания.

– Однажды, когда у меня кончилось терпение, я сказал Лидии, что больше не могу, что ей нужно обратиться к специалисту, а я ухожу. Это было в пятницу. Уходить мне было некуда, кроме как к