Дочери маяка Птичьего острова - Кристи Барлоу

охватил знакомый трепет – внутри поднималась волна вдохновения. Дилли задержала взгляд на фотографии, впитывая образ, затем, глубоко вдохнув, окунула кисть в краску. Каждый мазок был наполнен любовью и вниманием, она старательно и благоговейно переносила на холст мамины черты.

Время летело незаметно, Дилли тепло беседовала с посетителями, отвечала на вопросы о картинах и самой галерее, а в перерывах возвращалась к мольберту, где, словно по волшебству постепенно возникало лицо ее матери. Этот портрет значил для нее больше, чем любая другая картина. Он был данью женщине, которая стала для Дилли вдохновением и лучшей подругой.

В середине дня в галерею зашел высокий улыбчивый господин в строгом костюме. Он выглядел весьма представительно: подкрученные кончики усов придавали ему аристократичности. Подняв глаза от работы, Дилли поприветствовала посетителя. Побродив по залу, он остановился у картины с причудливым маяком на фоне скалистых утесов, над которыми парили тупики. Лицо его просияло искренним восхищением.

– Как раз то, что мне нужно! – воскликнул он, указывая на полотно.

Дилли подошла ближе, радуясь возможному покупателю.

– Я рада, что вам нравится. Это одна из моих любимых работ.

– Она великолепна. Я давно искал картину, которая передает дух моря и красоту побережья. Ваша подходит идеально! Я хочу ее купить.

Дилли была в восторге – продажи в тот день шли на редкость удачно. Она сняла картину со стены и, продолжая разговор с солидным господином, перешла к столу, чтобы ее упаковать.

Пока она трудилась, посетитель поведал ей свою трогательную историю.

– Я был на Птичьем острове много лет назад. Мы с другом поехали в отпуск в Си-Энд, и там я познакомился с девушкой, которая была без ума от тупиков. Мы сразу подружились и провели много часов здесь на острове, наблюдая за птицами. Еще она обожала местную рок-группу.

Дилли прекрасно знала, о чем идет речь. Муж Бетти играл в вышеупомянутой группе вместе с дедушкой Сэма. Оба скончались, но остальные участники группы, Пит и Джон, до сих пор жили на острове.

– «Парни с Птичьего острова», – подсказала Дилли.

– Точно! – с сентиментальной улыбкой отозвался посетитель. – Та девушка стала моей женой. Мы вместе уже больше пятидесяти лет и впервые поцеловались вот на этом камне. – Он указал на картину.

– О, как романтично! – радостно воскликнула Дилли, искренне тронутая историей. Приятно чувствовать, что даришь человеку не просто картину, но и теплые воспоминания о первой любви.

Господин кивал, широко улыбаясь.

– Когда я увидел вашу картину, на меня нахлынули чудесные воспоминания. Я понял, что обязан купить ее для жены, и сейчас самое подходящее время, ведь завтра у нее день рождения.

– Похоже, сама судьба привела вас сюда сегодня!

Принимая оплату, Дилли взглянула поверх плеча посетителя и увидела за стеклом витрины женщину, рассматривающую картины.

Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди.

Быть не может…

Нет, ее мать мертва, она погибла на юге Франции.

Но кто же тогда стоял перед Дилли?

Комната поплыла перед глазами, голова пошла кругом – разум отказывался осознавать увиденное. Торопливо поблагодарив покупателя и приняв оплату, Дилли опять взглянула в сторону витрины, чтобы убедиться: женщина действительно существует.

– Мама, – прошептала она чуть слышно.

Женщина двинулась прочь, и Дилли охватила паника. Сорвавшись с места, она отчаянно толкнула дверь и срывающимся голосом крикнула:

– Мама!

Однако женщина не обернулась. Она села в машину и уехала, а ошеломленная, задыхающаяся Дилли так и осталась стоять у входной двери. Сквозь пелену захлестнувших ее чувств мелькнул луч надежды на то, что ее мама жива. Но почему она не зашла внутрь? Это совершенно необъяснимо. Значит, Дилли обозналась или просто сходит с ума. Она стояла, глядя на опустевшую дорогу, несчастная и растерянная.

Услышав шаги, Дилли резко обернулась и увидела Клемми – та направлялась к ней.

– Это всего лишь я. Погода чудесная, в кондитерской сегодня не продохнуть. Решила проветриться, а заодно спросить, записалась ли ты к врачу. – Заметив, что подруга дрожит, Клемми забеспокоилась. – Дилли, что с тобой? Ты как будто привидение увидела. Что-то с ребенком? Тебе плохо?

– С ребенком все хорошо, Клем, – выдохнула Дилли. – Я только что видела маму. Она жива!

Клемми потрясенно уставилась на нее.

– То есть как? Ее нашли?

– Она стояла здесь, на тротуаре, у витрины, – запинаясь, пояснила Дилли. – Я выбежала и стала звать, но она села в машину и уехала. Не понимаю почему.

– Твоя мама стояла здесь? На улице на Птичьем острове? – уточнила Клемми.

– Да, я ее сама видела! – горячо заверила Дилли.

– Но внутрь она не зашла? – продолжала допытываться Клемми.

– Клянусь, это была она! Надо ехать за ней, но я даже не запомнила марку машины. – Дилли сокрушенно покачала головой. В глазах у нее стояли слезы.

Клемми обняла подругу за плечи.

– Дилли, ты точно уверена? Твоя мама попала в ужасную автомобильную аварию и вряд ли выжила, – очень мягко продолжила она.

– Говорю тебе, Клемми, это была моя мама. Каштановые кудри, большие синие глаза… Это была она, я совершенно уверена. Наверное, она осталась жива и потеряла память. Интуиция привела ее на остров, но она не знает зачем. Я читала такие истории – человек теряет память и начинает жизнь заново, а потом вдруг что-то вспоминает, – с отчаянной надеждой доказывала Дилли.

Взгляд Клемми был полон сочувствия, но она явно не верила в предложенную версию.

– Дилли, я понимаю, тебе очень хочется, чтобы это было правдой. Но, если честно, такое вряд ли возможно. Я думаю, эта женщина просто напомнила тебе маму.

Дилли упрямо помотала головой.

– Я в своем уме. Это была она! Я своими глазами ее видела! Она стояла на этом самом месте, глядя на картины.

– Давай зайдем внутрь, – осторожно предложила Клемми.

Дилли медлила, глядя на дорогу в надежде, что машина вернется. Напрасно.

Едва они зашли, Клемми заперла дверь.

– Хочешь чаю?

– Не хочу! – резко откликнулась Дилли, теряя терпение. – Почему ты мне не веришь? – Она опустилась на стул, не сводя глаз с витрины, надеясь, что вновь увидит там маму.

– Мне кажется, последние события все объясняют, – осторожно начала Клемми, присаживаясь на краешек письменного стола. – Во-первых, ты узнала о беременности, и, само собой, тебе безумно хочется поделиться радостным известием с мамой. Сейчас ты как никогда нуждаешься в ее любви и поддержке. – Клемми перевела взгляд на картину. – Во-вторых, ты как раз рисовала ее портрет.

Клемми взяла с мольберта фотографию и, полюбовавшись ею, вновь обратилась к подруге.

– Работа над портретом наверняка всколыхнула много чувств и воспоминаний.

Дилли сквозь слезы смотрела на фотографию в руках Клемми.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но я точно видела. Это была она. Люди ведь теряют память после серьезных аварий. Так бывает.

– Бывает,