Сквозь предательство к тебе - Аврора Ланская

Я знала, что он не лжет.

Он скорее умрет сам, чем позволит мне закрыть глаза навсегда.

— Держись, девочка моя, держись, — шептала Вера Николаевна, меняя пропитанный кровью тампон на моей шее. — Давление стабильное. Сто на шестьдесят. Умница.

Мы ехали больше часа.

Каждая кочка на дороге отдавалась во мне глухой дрожью. Я периодически проваливалась в забытье и снова выныривала, слыша команды Игоря и ровный, спасительный писк кардиомонитора.

Наконец, машина резко сбросила скорость. Мы съехали с асфальта на какую-то грунтовую, разбитую дорогу. Ветки деревьев с громким скрежетом хлестали по бортам фургона.

— Приехали, — глухо сказал Максим, глуша мотор.

Задние двери распахнулись. В салон ворвался холодный, сырой ночной воздух.

Я открыла глаза. Мы стояли перед заброшенным, полуразрушенным зданием старого советского завода. Вокруг не было ни души. Только густой лес и непроглядная тьма.

— Каталки на выход! Быстро! — скомандовал Максим, выпрыгивая на землю. — Вера, держи систему! Игорь, бери кислород!

Меня выкатили из машины.

Холодный ветер ударил в лицо, но я почти не почувствовала его. Фентанил превратил мое тело в невесомую оболочку.

Мы заехали в зияющий черным провалом дверной проем. Внутри пахло бетонной крошкой и машинным маслом. Но как только мы миновали первый коридор, Максим нажал какую-то скрытую кнопку в стене.

Тяжелая металлическая дверь с шипением отъехала в сторону.

Вспыхнул яркий, ослепительный белый свет.

Я зажмурилась.

Это действительно был бункер. Резервная, скрытая от всех глаз операционная. Меньше, чем предыдущая, без модной отделки, но здесь было всё необходимое. Бестеневые лампы, стерильные столы, аппарат ИВЛ, шкафы с инструментами.

— Перекладываем, — голос Максима звучал сухо, как щелчок кнута.

Меня перенесли на узкий, ледяной хирургический стол. Руслана уложили на соседний, в двух метрах от меня.

— Подключайте аппаратуру. Запускайте генераторы на полную мощность, — Максим подошел к раковине и начал лихорадочно намыливать руки по локоть дезинфицирующим раствором. — Игорь, давай общий наркоз. Начинаем немедленно.

Анестезиолог подошел ко мне. Его лицо над маской было мокрым от пота.

— Готова, Оксаночка? — тихо спросил он, снова прижимая маску к моему лицу. — В этот раз нас точно никто не прервет.

Я повернула голову.

Максим стоял у раковины, подняв вверх стерильные, мокрые руки. Медсестра уже накидывала на него чистый халат.

Он встретился со мной взглядом.

В его серых глазах была целая вселенная. Боль, страх, отчаяние, но больше всего — бесконечная, сокрушительная любовь.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептала я под маской.

Он понял. Он кивнул, и его взгляд стал стальным.

— Ввожу пропофол и миорелаксанты, — громко сказал Игорь.

Ледяной огонь снова побежал по моей вене. Но в этот раз я не сопротивлялась. Я сама шагнула навстречу этой спасительной тьме, зная, что на другой стороне меня ждет он.

Мой Максим.

Свет ламп над головой вспыхнул в последний раз и погас.

Началась битва за мою жизнь.

Глава 12

Нос болел так, что хотелось просто лезть на стену и выть в голос.

Я сидел на жестком, скрипучем стуле в кабинете следователя и каждую секунду прикладывал к лицу грязный носовой платок. Под глазами налились свинцовые, тяжелые мешки. Дышать приходилось исключительно ртом, отчего губы пересохли и потрескались.

Каждое движение, каждый вдох отдавались пульсирующей болью прямо в мозг.

Кабинет был убогим. Серые, обшарпанные стены, запах дешевого табака, застарелого пота и растворимого кофе. За столом, заваленным какими-то пыльными папками, сидел майор Волков — тучный, лысеющий мужик с удивительно цепким, колючим взглядом.

Он лениво стучал по клавиатуре своего допотопного компьютера одним пальцем.

— Значит, вы утверждаете, Артем Николаевич, — Волков наконец-то оторвался от монитора и посмотрел на меня поверх очков, — что ваш родной брат, Максим Андреевич Смирнов, который официально признан погибшим пять лет назад, жив?

— Да! — рявкнул я, но тут же поморщился от боли в лице. — Я же вам уже сто раз это повторил! Он жив! И он преступник!

Волков тяжело вздохнул, взял со стола пластиковый стаканчик с чаем и сделал громкий глоток.

— И вы уверены, что именно он нанес вам телесные повреждения?

— Вы что, издеваетесь надо мной, майор?! — я вскочил со стула, но тут же осел обратно под его тяжелым взглядом. — Я стоял с ним лицом к лицу! Он сломал мне нос! Он угрожал меня убить! И он похитил мою жену, Оксану!

— Жену, с которой вы находитесь в процессе развода, — меланхолично уточнил следователь, делая какую-то пометку в блокноте.

— Это не имеет значения! — я нервно задергал ногой. Руки дрожали. — Мы с ней поругались, да! Бытовой конфликт! Но она моя законная жена! А он приехал за ней на огромном джипе, избил меня и увез ее в неизвестном направлении! Я же дал вам наводку на эту их подпольную клинику в лесу! Вы же туда поехали! Вы его взяли?!

Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Вся моя надежда была на то, что спецназ, который я вызвал вчера вечером, ворвался в эту проклятую клинику и повязал Макса. Если его посадят, если его упекут за решетку, моя жизнь снова станет нормальной. Я избавлюсь от этого кошмара.

Следователь Волков отложил ручку, сцепил пальцы в замок и положил их на свой объемистый живот.

— Мы провели оперативные мероприятия по указанному вами адресу, Артем Николаевич, — медленно, растягивая слова, произнес он.

— И?! — я подался вперед, затаив дыхание. — Вы накрыли их операционную? Нашли Оксану?! Нашли этого ублюдка?!

— Мы нашли пустой заброшенный бункер, — сухо отрезал майор.

Воздух выбило из моих легких.

— Как... пустой? — пролепетал я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота.

— А вот так, — Волков пожал плечами. — Выломали двери. Зашли. Помещение, действительно, было оборудовано под медицинские нужды. Столы, стерилизаторы, свет. Но там не было ни единой души. Ни вашего «воскресшего» брата, ни вашей жены, никого. Только следы спешной эвакуации и пятна крови на полу.

Крови.

Я