Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

Сломанным.

Почти не словом.

Но все услышали.

И в подземном зале я тоже услышала, потому что теперь Шавцихе несла мне каждый шёпот дома.

— Ле… — выдохнул Лука.

Темур замер.

Тариэл медленно поднял голову.

Марта побледнела.

Лука зажмурился, будто слово причиняло ему боль, и повторил громче:

— Леван.

Вода в источнике резко упала.

Я рухнула на каменный край чаши, задыхаясь.

Силы ушли мгновенно. Будто из меня вынули кости. Белая лента на запястье пылала алым — не кровью, а светом. Метка Матери гнезда больше не была просто ожогом. Она стала частью кожи, пульсировала вместе с сердцем.

Тамара стояла напротив, всё бледнее, прозрачнее.

— Что это значит? — прошептала я. — Почему Лука сказал его имя?

Она смотрела на меня с такой печалью, что ответ стал страшнее любого слова.

«Потому что кровь помнит раньше языка».

— Он связан с Леваном?

Тамара опустила глаза.

«Не спрашивай меня сейчас. Ты ещё не выдержишь».

— Тамара!

Но её образ уже растворялся.

— Нет. Подожди. Скажи мне!

Она подняла руку — прощально или предупреждающе.

«За дар всегда приходит новая цена».

— Какая?

Её голос стал едва слышным.

«Теперь они узнают, что Лука заговорил».

— Кто?

Тамара исчезла.

Источник стал обычной тёмной водой.

Но в последнем круге на поверхности я увидела золотые глаза Кетеван.

И её улыбку.

Я попыталась встать, но ноги не держали.

Где-то наверху раздались шаги. Быстрые. Тяжёлые. Кто-то спускался ко мне.

Не Совет.

Я уже знала его пламя.

Тариэл.

Он ворвался в подземный зал, будто сам был продолжением ночи. Увидел меня на камне, алую ленту, воду, метку, и на его лице впервые не осталось ни маски, ни насмешки.

Только страх.

— Жива? — спросил он хрипло.

Я попыталась усмехнуться.

— Вы расстроены?

Он опустился рядом и подхватил меня прежде, чем я снова сползла в воду.

— Потом будешь язвить.

Его руки были горячими. Настоящими. Слишком крепкими для моего измученного тела и слишком бережными для человека, который не раздаёт сердце женщинам с брачным прошлым.

Я закрыла глаза на одно мгновение.

Всего на одно.

— Лука… — прошептала я.

— Человек.

В его голосе звучало потрясение.

— Он сказал имя Левана.

Тариэл напрягся.

Я открыла глаза.

— Почему?

Он молчал слишком долго.

И я поняла: он догадывается.

— Месхи.

— Наверху, — сказал он. — Не здесь.

— Почему?

— Потому что если это то, о чём я думаю, Совет теперь будет охотиться за ним не как за дефектным драконёнком.

Он поднял меня на руки.

Я была слишком слаба, чтобы спорить. Только пальцами вцепилась в его плащ.

— А как?

Тариэл посмотрел на лестницу, ведущую наверх, туда, где маленький мальчик впервые произнёс имя мужчины, который даже не знал, что должен был его искать.

— Как за наследником.

Глава 15 Мальчик из рода Арагвели

Глава 15 Мальчик из рода Арагвели

Тариэл вынес меня из подземелья на руках.

Я хотела сказать, что могу идти сама.

Правда хотела.

Но тело не слушалось. Внутри всё было выжжено испытанием: ноги дрожали, голова кружилась, в груди ещё звучали голоса источника, а на запястье под алой лентой пульсировала метка Матери гнезда. Шавцихе я слышала теперь слишком ясно. Не шёпотом — сердцем.

Дом болел.

Дом дышал.

Дом держал детей.

Когда мы поднялись в главный зал, все обернулись.

Советники. Маги. Марта. Темур. Мариам.

Леван.

Он стоял у фонтана, расколотого на четыре части, и смотрел не на меня. На мальчика у очага.

Лука сидел на полу, завернутый в старое одеяло. Маленький, худой, с тёмными спутанными волосами, с серебристыми глазами, которые ещё не привыкли смотреть из человеческого лица. Мариам держала его за плечи, будто боялась, что если отпустит — он снова рассыплется болью. Темур стоял перед ними, как маленький воин без меча, но с такой яростью в глазах, что даже маги Совета не решались приблизиться.

Лука дрожал.

И повторял одно слово.

— Леван…

Тихо.

Сбивчиво.

Так, как дети зовут того, чьё имя помнит не разум, а кровь.

Леван сделал шаг к нему.

Темур мгновенно вскинул руки. На пальцах вспыхнул синий огонь.

— Не подходи!

Леван остановился.

Впервые за всё время я увидела, как князь Арагвели послушался ребёнка.

Не потому что испугался огня.

Потому что не знал, имеет ли право сделать ещё один шаг.

Тариэл осторожно поставил меня на ноги, но руки не убрал сразу. Я почувствовала его ладонь на своей спине — горячую, удерживающую. Не клетка. Опора. И это было настолько непривычно, что на миг захотелось закрыть глаза.

— Жива? — спросила Марта, подбегая ко мне.

— Кажется.

— Не смешно.

— Я тоже так думаю.

Старуха обняла меня неожиданно крепко. Слишком быстро, почти украдкой, будто боялась позволить себе нежность при Совете. Но я успела почувствовать, как у неё дрожат руки.

Сурен ударил посохом о камень.

— Испытание завершено.

Его голос вернул холод.

Все снова вспомнили, что мы не одни.

Архимаг смотрел на мою алую ленту, на метку, на воду, которая тонкой струёй стекала по краю расколотого фонтана. Его лицо было неподвижным, но я слышала Шавцихе теперь слишком хорошо: дом не любил его. Камни под ногами Сурена были напряжены, как сжатые зубы.

— Источник признал княгиню Орбелиани, — произнесла Марта.

— Это предстоит подтвердить, — холодно сказал Сурен.

Тариэл усмехнулся.

— Источник встал, дом ожил, ребёнок впервые принял человеческий облик, лента стала красной. Что тебе ещё подтвердить? Лично спросить у камня разрешения дышать?

Сурен проигнорировал его.

— Мальчика необходимо передать Совету для обследования.

Темур шагнул вперёд.

— Попробуй.

Мариам тихо сказала:

— Не надо. У него за спиной мёртвые стоят.

Один из магов Совета побледнел.

Сурен же только чуть сузил глаза.

— Дети нестабильны. Это очевидно.

Я выпрямилась.

Это оказалось сложнее, чем победить источник. Тело хотело упасть обратно в руки Тариэла, в темноту, в сон. Но Лука смотрел на меня. Темур смотрел. Мариам смотрела.

И Леван тоже.

— Вы не тронете его, — сказала я.

Голос был слабым.

Но Шавцихе подхватила его. Стены глухо отозвались, усиливая каждое слово.

Сурен перевёл взгляд на меня.

— Вы только что пережили испытание. Ваше состояние не позволяет принимать решения.

Я улыбнулась.

— Как удобно. Женщина слаба — нельзя решать. Женщина сильна — тем более нельзя, вдруг опасна. Архимаг, вам самому не скучно