Измена. Лишняя жена дракона - Лиссбет Котцова

Тариэл тихо хмыкнул.

Леван вдруг произнёс:

— Почему он назвал моё имя?

Все замолчали.

Вопрос был не громким, но воздух стал тяжелее.

Леван смотрел на Луку так, будто перед ним стояла дверь, за которой могла оказаться правда, способная разрушить всё, что он считал своим домом.

— Тамара, — сказал он, не отрывая глаз от мальчика. — Что ты знаешь?

Я устало посмотрела на него.

— Меньше, чем должна была бы знать жена, которую не заставляли молчать.

Он вздрогнул.

Не сильно. Но я увидела.

Марта опустила голову.

— Я скажу.

Я повернулась к ней.

— Марта?

Старуха выглядела так, будто старела прямо на глазах.

— Хватит прятать. Прятали — и до чего допрятались? Они всё равно пришли.

Сурен напрягся.

— Осторожнее, женщина.

Марта посмотрела на него так, что даже я невольно порадовалась, что этот взгляд направлен не на меня.

— Я старая, архимаг. Старые женщины потому и опасны, что слишком много помнят и слишком мало боятся.

Она подошла к очагу и опустилась на колени перед Лукой.

Мальчик вцепился в одеяло.

— Не бойся, маленький, — прошептала она. — Хватит тебе чужого страха.

Потом Марта поднялась и посмотрела на Левана.

— Его мать звали Нино.

Леван побледнел.

— Нино?

— Нино Арагвели. Из боковой ветви. Дочь вашего двоюродного дяди.

У Левана изменилось лицо.

Не просто удивление.

Удар.

— Она умерла семь лет назад.

— Так сказали.

— Её нашли в ущелье после обвала.

— Её плащ нашли в ущелье. Тело — нет.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как Лука дышит. Тонко. Часто.

— Продолжай, — сказал Леван глухо.

Марта взглянула на меня, будто спрашивая разрешения.

Я кивнула.

— Нино пришла в Шавцихе ночью. Беременная. Одна. Она стучала в ворота так, будто за ней гнались. Тамара тогда ещё приезжала сюда редко, но в ту ночь дом открылся сам. Нино родила до рассвета.

Лука тихо всхлипнул, словно его тело помнило этот рассказ раньше слов.

— Мальчик родился в драконьем облике, — продолжила Марта. — С повреждённым обращением. Он не мог принять человеческую форму. Каждый раз, когда маги пытались заставить, он кричал до потери дыхания.

— Какие маги? — спросил Леван.

Марта посмотрела на Сурена.

Не ответила.

Но ответ и так стал ясен.

Леван медленно повернулся к архимагу.

— Совет знал?

Сурен даже не моргнул.

— Ребёнок боковой ветви с повреждённой кровью был признан непригодным к родовой линии.

Темур зарычал.

Я почувствовала, как моя метка вспыхнула болью.

— Непригодным? — переспросил Леван.

В его голосе появилось то, чего раньше не было.

Опасность.

Не холодная княжеская. Драконья.

Сурен держался спокойно.

— Ваш род был уведомлён через старшую ветвь.

— Меня не уведомили.

— На тот момент вы не являлись главой всех боковых линий.

— Вы скрыли ребёнка моей крови.

— Мы предотвратили наследственный скандал.

Леван сделал шаг к нему.

Маги Совета подняли посохи.

Тариэл тихо сказал:

— Вот сейчас стало интересно.

Я бросила на него взгляд.

— Не помогаете.

— Пока нет.

Леван остановился в двух шагах от Сурена.

— Где Нино?

Архимаг молчал.

— Где мать мальчика?

— Она отказалась от процедуры стабилизации источника, — сказал Сурен. — После родов её состояние ухудшилось. Дальнейшая судьба неизвестна.

Марта резко рассмеялась.

Сухо. Страшно.

— Неизвестна. Хорошее слово для женщины, которую увезли люди Совета.

Леван обернулся к ней.

— Почему Тамара не сказала мне?

Вопрос был тихим.

И от этого хуже.

Марта смотрела на него долго. Потом произнесла:

— Она пыталась.

Леван замер.

— Что?

— Она пришла к вам. Сказала, что в Шавцихе дети. Что Совет прячет правду. Что Лука… — Марта сглотнула. — Что Лука может быть связан с Арагвели.

Леван не дышал.

Я видела, как он вспоминал.

Может быть, ту ночь. Карты на столе. Советник в тени. Тамара в дорожном плаще. Её голос: «Это важно». Его ответ: «Завтра».

Завтра.

Страшное слово, которым удобно хоронить живых.

— Я… — начал он.

И замолчал.

Потому что что тут скажешь?

Что он не знал?

Мы уже слышали.

Что не понял?

Тоже.

Что был занят родом, долгом, наследником, беременной Кетеван?

А в это время прежняя Тамара прятала мальчика его крови в проклятой крепости. Кормила. Лечила. Защищала. Теряла память. Умирала.

Леван посмотрел на Луку.

Маленький мальчик смотрел в ответ. Испуганно. Непонимающе. Он не знал, кто этот мужчина. Только кровь узнала имя.

— Лука, — сказал Леван.

Мальчик вздрогнул и спрятался за Мариам.

И это, кажется, сломало Левана сильнее любых обвинений.

Не крик.

Не ненависть.

Страх ребёнка.

Он медленно опустился на одно колено, оставаясь на расстоянии.

— Я не причиню тебе вреда.

Темур резко сказал:

— Все так говорят.

Леван поднял глаза на него.

— Да.

Одно слово.

Согласие.

Без оправдания.

Темур растерялся, потому что ждал спора.

Леван снова посмотрел на Луку.

— Я не знал о тебе. Это не оправдание. Но это правда.

Лука молчал.

Тонкие пальцы сжали край одеяла.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не жалость к Левану. Нет. До жалости было далеко. Но правда, когда она наконец доходит до виновного, тоже имеет звук. Тихий. Трескающийся. Как лёд весной.

Сурен нарушил его первым.

— Именно поэтому мальчик должен быть передан Совету. Его происхождение может вызвать спор о наследовании.

Леван поднялся.

Медленно.

Очень медленно.

— Нет.

Архимаг посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Князь Арагвели?

— Мальчик останется в Шавцихе.

В зале стало ещё тише.

Я посмотрела на Левана.

Тариэл тоже.

Сурен прищурился.

— Вы не имеете права распоряжаться ребёнком боковой ветви без решения Совета.

Леван усмехнулся.

Холодно.

И в эту секунду я увидела не мужчину, который бросил жену, а князя-дракона, которого боялись не зря.

— Минуту назад вы утверждали, что я глава рода, связанного с мальчиком через старшую ветвь. Определитесь, архимаг. Моя кровь имеет значение только тогда, когда вам удобно?

Сурен промолчал.

Леван повернулся ко мне.

И вот теперь стало трудно.

Потому что в его взгляде было всё: вина, позднее понимание, потрясение, и что-то ещё — просьба, которую он не решался произнести.

— Тамара…

Я устало закрыла глаза.

— Не надо.

— Я должен был…

— Да.

Он замолчал.

Я открыла глаза.

— Вы должны были. Много раз. Не сегодня. Не после испытания. Не после того, как Лука стал человеком. Не после