Подменная кадетка ледяного командора - Николетта Фэй

общим полотном и свободный конец, который можно вытянуть рукой. Я провожу пальцем над одним из них, не касаясь. Вся схема щита помещалась на ткани, которую десятилетиями считали украшением.

Тесса находит короб с проектом Основателей: правила подключения, безопасную долю и порядок замены добровольца. В строке о прекращении связи прямо указано, что человек может выйти из контура; нагрузку временно принимают остальные, пока число участников остаётся безопасным.

Управляющего ключа в проекте нет. Сердце служит распределителем, а Клятвенный клинок — подтверждением добровольного согласия. Всё, ради чего Рена превратили в живой замок, добавили позже.

Я собираюсь забрать проект целиком, но Тесса уже открывает соседний шкаф. На корешках знакомое обозначение Белого резерва. В верхней книге первые двенадцать участников — группа Кайдена. Дальше появляются шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре. Последняя вкладка содержит сегодняшний список ста двадцати.

Дориан находит движение энергии после ритуалов. Большая часть извлечённой силы уходит в северные узлы, аварийные контуры и стены нижнего города. Щит действительно держался на украденной магии; при резком обрыве старые накопители продержатся считанные часы.

Тесса не принимает первый вывод. Она достаёт ведомость возвратных потоков, потому что знакома с хозяйственными счетами отца и знает, где прячут неприличные расходы: в приложениях к потерям, подальше от основной графы. В третьем приложении появляется выражение «стабилизация наследственных узлов».

Под ним — фамилии Великих домов.

Крейсы получали усиление боевой линии. Арвели — подпитку родового ледяного контура. Другие дома забирали доли на восстановление источников наследников, усиление семейных печатей, продление ресурса старых артефактов. В некоторые годы возврат был небольшим. Перед церемониями, когда Белый резерв расширяли, он рос.

Дориан долго смотрит на строки своего дома. Его отец подписывал списки людей, чья магия считалась недостаточной, а затем часть этой магии возвращалась сильным Крейсам. Теперь среди «недостаточных» оказалась Ливия.

— Сколько? — спрашивает он.

Я сначала думаю, что он хочет знать долю Крейсов. Дориан резко мотает головой и просит посчитать всё, что уходило мимо щита.

Мы раскладываем ведомости прямо на полу. Тесса складывает родовые возвраты, я сверяю общий отвод, Дориан находит скрытые приложения. Цифры меняются от года к году, но итог остаётся одинаковым: Великие дома крали заметную часть. Иногда почти пятую долю. Всё остальное уходило туда, куда совет и обещал, — в городскую защиту.

От этого хочется разорвать книги сильнее, чем если бы вся система оказалась одной ложью.

Если вынести списки сейчас, люди получат все причины сорвать церемонию. Пока старая схема не запущена, вместе с Белым резервом они оборвут подпитку разломов над нижним городом.

Тесса садится прямо на каменный пол. Отец в её представлении уже успел стать предателем; сейчас выясняется худшее: он участвовал в настоящем спасении города и одновременно получал место возле тех, кто наживался на жертвах. Простого объяснения для дочери здесь нет.

— Если мы вынесем это сейчас, люди разгромят Белый зал, — говорит она после долгой паузы. — Я бы разгромила.

Дориан закрывает книгу Крейсов ладонью. Он тоже хочет вынести доказательства немедленно. Ливия сидит в прошитой форме в нескольких корпусах отсюда, и каждая минута работает против неё. Однако он сам видел карту щита и уже не предлагает рубить сеть первой.

Я сворачиваю проект Основателей отдельно от ведомостей. Нам придётся сделать два дела почти одновременно: показать преступление и дать людям работающую замену, прежде чем ярость оборвёт нынешний контур. Для этого нужны Знамя, Клятвенный клинок, доступ к Сердцу и пятьсот добровольцев. До следующей ночи.

В коридоре звенит металл.

Мы гасим свет. Дориан подходит к двери, Тесса собирает листы в мешок для архивной ветоши. Я уже тянусь к валу знамени, когда по старой служебной трубе возле потолка проходит знакомый стук.

Три быстрых. Пауза. Два.

Прачечный сигнал мамы: опасность внутри.

Следом идёт один длинный удар. Я слышала его в детстве только на учениях, когда человека нельзя было вывести обычным путём.

Дориан шепчет, что нам пора уходить, но я уже у трубы. Отвечаю двумя короткими и жду. Несколько секунд там только шипит пар. Потом появляется чужой голос — один из освобождённых кадетов, мальчишка из Белого зала. Он задыхается так сильно, что первое слово теряется.

Охрана вошла в учебный корпус через восточную прачечную. Хольт привёл людей в белых зажимах и включил команду прямо через сеть. Рен успел потребовать, чтобы мама не сопротивлялась: рядом лежали кадеты, и первый удар охраны пришёлся бы по ним.

Я спрашиваю только одно: где брат сейчас.

Ответ приходит после короткой, страшной паузы.

Рена уже увели к Сердцу.

Глава 25. Мой брат просит его убить

Рена уже увели к Сердцу.

Слова из трубы ещё шипят в металле, а я сворачиваю Знамя Основателей так резко, что старая ткань хрустит на валу. Тесса перехватывает край раньше, чем он ударяется о камень, Дориан сгребает ведомости в мешок для архивной ветоши. Никто не предлагает вернуться к остальным: если Хольт доведёт Рена до кресла, на общий совет времени уже не будет.

Служебная лестница выводит к переходу над Белым залом. Сапоги слышны раньше белых зажимов на форме, и Дориан заталкивает нас в нишу для тележек. Я прижимаю вал к груди; шерсть пахнет пылью, уксусом и мамиными руками — так же пахло в детстве, когда она ночами чинила эту «реликвию» и ворчала на свободные концы, которые запрещали закреплять общим швом. Тогда они казались бессмыслицей. Сейчас от них зависит город.

Обходной путь упирается во вторую запечатанную дверь. Дорианов перстень открывает первую, возле следующей Клятвенный клинок нагревается в ножнах. За металлом глухо бьётся общий контур, а сквозь него доходит короткий знакомый толчок — будто Рен дважды стукнул костяшками по стене. Я отвечаю тем же ритмом по рукояти, и замок отпускает.

За дверью круглая предритуальная камера, шестеро стражников и Севра у входа в шахту Сердца. Она смотрит сначала на вал у Тессы, потом на мои ножны и спокойно разрешает войти только мне. Дориан дёргается вперёд, но я удерживаю его: если бы Севре требовалось одно знамя, его уже вырвали бы из наших рук. Ей нужен Клятвенный клинок, а значит, пока нужен и его носитель.

Я передаю вал Тессе и прошу унести к маме, даже если из этой двери не выйду. Тесса несколько секунд не разжимает пальцев, злость возвращает ей цвет лучше любой лекарской настойки. Дориан прячет мешок с ведомостями под плащом. Только после этого Севра закрывает дверь между нами.

За ней открывается огромная шахта, прорезавшая академию сверху