Влюбленный Уайльд - Элоиза Джеймс

— Вы меня ранили! — произнес саркастический голос. Мистер Стерлинг стоял прямо за ее спиной.

— Вы правда собираетесь метать дротики в изображение лорда Уайльда?

— Если он это сделает, я использую его задницу как мишень для стрельбы из лука! — прорычал Аларик, подходя к ним.

Его крупное теплое тело почти касалось спины Уиллы, хотя гостиная была достаточно просторной, и у него не было нужды стоять так близко. Ее сердце застучало, как молот, но она постаралась, чтобы ее голос звучал ровно.

— А что бы вы предпочли, чтобы мистер Стерлинг сделал с картинками, которые он купил?

Аларик не колебался ни секунды.

— Чтобы он сжег их к чертовой матери, — сказал он. — Если бы я знал, что у мистера Калико они есть, я бы сам их скупил.

— За последние несколько лет он продал их сотни, — в голосе мистера Стерлинга слышался смех.

— Значит, все-таки есть кое-что, что заставляет вас улыбаться, — заметила Лавиния. — Я поражена.

Уилла спрашивала себя: что же такое есть в этих двух мужчинах, что и она, и Лавиния забыли об утонченных манерах, с которыми продержались весь сезон? Забыли приятные улыбки и продуманные ответы.

— Не только, еще меня смешат глупые женщины, — парировал мистер Стерлинг.

Аларик застонал.

— Я отнес картинки в детскую, — продолжал мистер Стерлинг. — Моя любимая — та, где ты на корабле, и корму обвивают огромные щупальца. Скажи, Аларик, как ты выбрался из той передряги?

— У меня нет такой картинки! — воскликнула Лавиния.

— Так вы тоже часть этой компании плакальщиц? — в голосе мистера Стерлинга послышалось глубокое отвращение.

— Компании плакальщиц? — переспросила Лавиния, прищурившись.

— Я про дам, которые начинают рыдать всякий раз, когда газеты сообщают, что лорд Уайльд пропал в море, то есть примерно каждые три недели, а если в это время парламент не заседает и больше сообщать не о чем, то и чаще.

— Как же им не восхищаться? — воскликнула Лавиния. — Лорд Уайльд — истинный джентльмен, простите, лорд Аларик, что говорю о вас в третьем лице. Он спасает людей, где бы ни оказался. Он такой благородный!

Вся сила ее восхищенной улыбки была направлена на мистера Стерлинга. Лицо последнего потемнело, на щеке задергался мускул.

— Пожалуй, я должен внести ясность… — Он проскрежетал зубами.

Но Лавиния его перебила:

— Лорд Уайльд делает честь английскому народу. Он не сколачивает состояние и не идет по головам тех, кто стоит у него на пути, включая детей.

— Боже правый, — прошептал Аларик на ухо Уилле. — Я не помню, чтобы кто-то так разговаривал с Партом, с тех времен, когда мы были школьниками.

— А я, по-вашему, это делаю? — поинтересовался мистер Стерлинг.

Лавиния улыбнулась ему так, как тигр мог бы улыбнуться кролику.

— Разве это не краткое изложение вашей жизненной философии?

Между ними разгорелся яростный спор, причем Лавиния в ярости держалась еще любезнее.

— Я побаиваюсь Лавинии, — сказал Аларик, демонстрируя весьма полезный инстинкт самосохранения.

— Обычно она не выходит из себя, — заметила Уилла.

— Думаю, нам лучше оставить их одних. — Аларик обвил рукой ее талию и потянул назад. — А то мы как будто наблюдаем за ссорой мужа с женой — это занятно, но неловко. Не желаете ли шерри?

Уилла кивнула, сейчас она была рада, что он пренебрегает светскими правилами, предписывающими ей пить ратафию. Аларик передвинул руку на ее спину и повел к старшему лакею и его подносу с хрустальными бокалами. Уилла решила, что ей совершенно необходимо сделать так, чтобы он перестал до нее дотрагиваться, потому что это выводит ее из равновесия. Но при этом позволила ему увести себя.

— Вы заметили, что я назвал мисс Грей по имени?

— Да, заметила.

— Это значит, что вы можете звать меня Алариком.

Уилла сдалась. В конце концов, он же подарил ей Душку.

— Хорошо. — Он пристально смотрел на нее, поэтому она добавила: — Но только наедине, Аларик.

— У меня есть к вам личный вопрос. У вас тоже такой темперамент, как у Лавинии, и вы держите его в узде?

— Нет, я очень скучный, организованный человек.

— Вы не скучная, — возразил Аларик. — Какая угодно, только не скучная.

Его комплимент запал Уилле в душу, но она решительно не собиралась показывать, как ей это приятно. Этот мужчина и без того уже слишком уверен в себе.

— Вы видели картинки, о которых они говорят?

— Когда мы были в школе, у Лавинии было несколько штук, они висели на стене ее спальни, — призналась Уилла. Аларик содрогнулся — не сильно, но заметно. — Самую любимую она хранила в своей Библии, — добавила Уилла, наслаждаясь выражением его глаз.

Он протянул ей стакан с шерри и сделал большой глоток из своего стакана.

— Когда я покидал Англию, я и представить не мог всей этой ерунды.

— Гравюры не всегда так активно продавались и обменивались, это что-то новое, — пояснила Уилла. — Кажется, ажиотаж начался три года назад, но, конечно, пьеса принесла вам еще большую известность.

Он скривил губы от отвращения.

— Уверен, они скоро обо мне забудут.

Уилле почему-то хотелось его утешить, и это желание ее тревожило. Однако она была почти уверена, что даже если бы он не написал больше ни одной книги, все равно огромное количество людей обожали бы его до конца своей жизни.

— Вы когда-нибудь видели, как лососи во время весеннего нереста устремляются вверх по течению? Или как гуси с приближением зимы улетают на юг?

— Неужели все так плохо?

— Подумайте о перелетных гусях. Самый сильный гусь летит на острие буквы V, но вся стая стремится к одной и той же цели.

Он невольно усмехнулся.

— Вы — та самая земля обетованная, — продолжала Уилла. — И еще, Аларик, не забывайте, какой гуси поднимают гвалт, когда пролетают над головой.

— Черт побери! — Он выругался, но его взгляд прояснился. — Это почти стоит того, чтобы услышать, как вы обращаетесь ко мне по имени.

Уилла покачала головой.

— Это ничего не значит.

— Значит, Лавиния — одна из моих гусынь?

Уилла открыла было рот, но снова его закрыла.

— Подождите, дайте я угадаю, — в голосе Аларика послышалось притворное смирение. — После того, как она встретилась со мной в реальности, ее обожание прошло?

— Я бы не хотела выражаться именно так, — сказала Уилла, но ей не удалось сдержать улыбку. — Я бы сказала, что теперь она, возможно, менее склонна считать ваш нос идеальным.

Он задумчиво потер свой нос, не сводя с нее глаз. Уилла обнаружила, что внимание Аларика было подобно бренди — оно обжигало, возбуждало, вызывало зависимость. Ему было совершенно безразлично, что думают женщины о его носе или любой другой