Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори

А потом он снова наткнулся на Маргариту – она танцевала с типичнейшим хиппи. Джейк замер и уставился на них, но, к его удивлению, Маргарита оттолкнула хиппи и ринулась прочь, расталкивая людей. Джейк попытался догнать ее, а потом она упала на пол у его ног. Он увидел блеск золота – Маргарита уронила свое кольцо. Джейк спас его, потом помог ей встать. Они столкнулись лбами. Маргарита его поцеловала, потом в голос зарыдала, и ему пришлось буквально вынести ее на руках с места танцевальной катастрофы всего через полчаса после того, как они сюда пришли.

– Да, очень модно. Прямо как склад в Хэкни-Уик, – сказала она теперь, глядя на Джейкову квартиру, расположенную в здании бывшего склада в Хэкни-Уик.

Джейк завел ее в квартиру и закрыл дверь, толком не представляя, что теперь делать. Это она спросила, могут ли они поехать к нему. Что теперь, сразу прижать ее к стене? Секса ли она хотела? Маргарита улыбалась ему, и потенциально ее улыбку можно было бы счесть призывной. Джейк ухватился за батарею у себя за спиной, обеими руками в нее вцепился. Он не вполне понимал, этично ли заниматься сексом с женщиной, у которой совсем недавно была истерика на людях.

– А можно экскурсию?

– Да, конечно. – Джейк прошел мимо нее в прихожую размером с кладовку. – Тут спальня, ничего волшебного там не происходит. – Он кивнул на открытую дверь.

– Ты там с сыном спишь?

– Да, а иногда сплю на диванчике, когда он у меня. Это на самом деле диван-кровать, так что вполне нормально. А тут ванная, но выглядит она не очень, давай туда не пойдем. А тут, – он отошел обратно к гостиной, – большая комната. Вон там плита, полка и холодильник в углу – это, так сказать, кухня.

– Мне нравится! – Судя по голосу, она будто бы даже и не врала.

– Я, наверное, здесь один из самых старых, – громко сказал Джейк, потому что за стенкой, похоже, у кого-то начиналась вечеринка, слышался гул басов. – Тут сложилось что-то вроде сообщества. Здешние жильцы мне в основном нравятся. Хотя они, конечно, круче меня, не спят допоздна и, наверное, экспериментируют с веществами.

– И фикус тоже хороший. – Она погладила листок Синди, и Джейк погрузился в фантазию, представив, что она к нему переехала. Они сидели на диване в пижамах, ели что-то из доставки и пересматривали все сезоны «Клана Сопрано» подряд. Или «Прослушки», или каких-нибудь классических сериалов на ДВД в подарочной упаковке, которые лежат в основе всех удачных браков людей средних лет. Они бы устраивались на диване в обнимку и много смеялись. На Рождество они бы наряжали Синди в «дождик» и гирлянды. А потом трахались бы.

– Давай откроем? – Она скинула туфли и свернулась калачиком в углу дивана. В руках у нее была бутылка красного, которую он купил внизу в лавке органических вин. – И можно я закурю?

– Конечно. – Джейк шагнул к кухне и начал рыться в поисках двух одинаковых бокалов. И чего-нибудь ей под пепельницу.

– А ты, значит, не экспериментируешь с веществами? На крутых вечеринках?

– Эм-м-м-м… – Стоя на коленях, Джейк искал штопор, вываливая на пол содержимое кухонного ящика. – Вот ты где! – Он поднялся на ноги, оставив большую часть приборов на полу, открыл бутылку и разлил ее содержимое в бокалы. Приоткрыв кухонное окно, Джейк повторил ее вопрос.

– Вещества? Нет. У меня аллергия. – Он принес вино и сел рядом с ней, поставив блюдце в качестве пепельницы.

– Аллергия на вещества?

– Ну… – Джейк знал, что заявлять об аллергии на нечто по сути токсичное – это смешно. – Да, аллергия – или у меня по этой части выносливость как у хомячка.

Число его экспериментов можно было пересчитать по пальцам одной руки, и каждый раз заканчивалось все плохо – начиная с вечеринки в университетском общежитии; тогда он курнул пару раз, его охватила паранойя и ему начало казаться, что он описался. В конце концов так и вышло.

– С бухлом все нормально, я чувствую, что происходит. Но это не то чтобы проблема, я никогда особо в клубах не тусил. А ты?

– Ну, я до сих пор несколько раз в год куда-нибудь хожу, – сказала она. – Но вот в детстве… все время моталась по клубам и рейвам.

– В детстве? – повторил Джейк довольно резко.

– Ну не совсем в детстве. Но старшая сестра всегда брала меня с собой, а она была та еще тусовщица.

– Правда? – отозвался Джейк. Его порадовало, что она не плачет, а рассказывает. – Расскажи!

– Ну, когда мы были совсем мелкие – особенно я, я же младше, – то ходили в местные клубы. А уже в мои пятнадцать-шестнадцать стали ездить в Лондон. У нас все было отработано: мы ехали на сутки, прятались в туалетах вагонов или перебегали из вагона в вагон, чтобы не попасться контролеру, – сказала она со смехом. – Приезжали днем, сразу шли в Национальную портретную галерею или в галерею Тейт, зависали там перед прерафаэлитами. Я всегда любила «Офелию» в постоянной экспозиции, а сестре больше по душе была «La Belle Dame Sans Merci». – Она задумчиво втянула воздух через нос, закрыла глаза и откинулась назад, будто по-настоящему падала в воспоминания о прошлом. – Несколько часов любовались искусством. Потом находили лавочку на углу, где нам соглашались продать бухло. Покупали литр сидра и большую упаковку чипсов или чего-нибудь еще в таком духе. Сидели в парке, крутили сигареты. В подходящее время – не слишком рано, чтобы не демонстрировать излишний энтузиазм, – ехали в «Фабрик», «Зе Энд» или «Зе Кросс». – Она открыла глаза и посмотрела на Джейка. – В общем, в какой-нибудь из этих клубов, может, в парочку по очереди. Танцевали всю ночь. Потом с утра ехали в Девон первым поездом и успевали к позднему обеду с родителями. Рассказывали им про выставки, про друзей, с которыми встречались. В основном они нам верили. Нет, ну иногда мы попадались и нам влетало. Хотя надо признать, что сестра всегда брала вину на себя.

Джейк рассмеялся. Отчасти он был впечатлен, отчасти ошарашен, отчасти