Сумей дождаться рассвета - Ирина Бовтрукевич

* * *

— Просто шок, — только и смогла произнести я в ответ на рассказ Жени. Повисло молчание — и получилась будто бы минута молчания: о былой дружбе трех подружек детства и о бывшей общей заклятой подруге, которая когда-то казалась нам ближе родных. Вот так жизнь расставила все по своим местам.

Мы расстались с Женей в хорошем настроении. Для меня было большим облегчением услышать от нее слова понимания. А главное, что теперь и я, и она знали правду — правду многолетней давности.

Всю дорогу домой я прокручивала услышанное, переосмысливала рассказанное и еще думала, будем ли мы теперь общаться с Женей, как когда-то в юности. Ответ лежал на поверхности — нет. Слишком много прошло времени. У каждой из нас свой непростой жизненный опыт, и у каждой — давно свой собственный круг общения. Мы перешли из категории «близкие подруги детства» в иную — «хорошие знакомые, одноклассницы».

Впоследствии мы иногда по-приятельски созванивались и даже встречались, чтобы поболтать и выпить чашку-другую кофе. И я всегда была рада видеть Женьку. Нет, уже не Женьку: уже — Евгению Васильевну.

Стать на ноги

После этой встречи моя жизнь пошла своим чередом. Матвей успешно закончил вуз и начал работать. Наконец-то стало полегче с финансами. Казалось бы, живи да радуйся. Но судьба продолжила испытывать меня на прочность.

То, что когда-то казалось мне страшным сном, то, о чем говорили врачи еще после падения в злосчастном гараже много лет назад, настигло и поставило меня перед фактом. Сустав разрушился окончательно — я почти перестала ходить, а врач потребовал взять в руки трость. Теперь я вынуждена была идти по улице, превозмогая боль, как старуха. На меня оглядывались. Соседи недоумевали. Некоторые подшучивали: мол, перетанцевала где-то. Никому и в голову не могла прийти мысль о том, что у меня, молодой еще женщины чуть за сорок, может быть серьезная болячка.

Кануло в Лету все: работа, востребованность, необходимость ежедневно хорошо выглядеть. Но главное — общение. Вся вселенная сомкнулась и вместилась в четыре стены собственной, когда-то такой желанной, квартиры.

Говорят, время лечит, и я стала привыкать к своему положению, как-то приспосабливаться. Вот только рассказы «добрых» знакомых о том, как они отмечали Восьмое марта или Новый год в ресторане, как танцевали, как ездили куда-то на экскурсии, били в самое сердце-мишень. Однако я все-таки старалась держаться, не впадать в уныние — и Господь будто бы показал мне для сравнения, что моя ситуация исправима и не настолько безнадежная, как бывает у других.

Однажды знакомая обратилась ко мне за номером телефона женщины, у которой я иногда шила себе красивые платья и костюмы. К швее я не обращалась примерно год и потому решила сделать предварительный звонок. Набрав нужные цифры, я приготовилась к приятному разговору с давней знакомой, но ее ответ заставил насторожиться. С одной стороны, это была прежняя Леночка-швея, с другой — незнакомка с каким-то глухим, мертвым, странным голосом. У меня зашевелились подозрения, в груди заныла тревога, но, отмахнувшись от смутных предчувствий, я бодро поздоровалась:

— Леночка, здравствуйте, это Кира. Узнали?

— Да, — по-прежнему мертвым голосом ответили на том конце. — Узнала.

— Ч-что-то случилось?

Повисла пауза.

— Десять дней назад я похоронила дочку, — глухо прозвучало в трубке.

Я задохнулась: страшная новость, будто пуля, вместе с очередным глотком воздуха прошила сердце и парализовала речь, а из глаз сами собой полились слезы. Я знала дочку Лены практически с ее рождения. Это была очаровательная девчушка, пухленькая кареглазая красавица — просто куколка, прелестное дитя. Что могло случиться с этим ангелом за тот год, пока мы не виделись? Сквозь слезы я спросила:

— Как это произошло?

— Мы целый год лечились от саркомы, пережили две операции, но ничего не помогло…

— Я не знаю, что сказать, Леночка… Да и надо ли? — бормотала я.

— А что здесь скажешь? Все бесполезно. Самое страшное уже случилось. Я только все время думаю: «За что? Почему мы?…»

— Леночка… Милая…

Как найти слова утешения, если такого даже самому заклятому врагу не пожелаешь? Никому и никогда! Было слышно, как плачет убитая горем мать. Сквозь слезы и рыдания она поведала историю болезни пятилетней девочки: все те круги ада, сквозь которые пришлось пройти всей семье, прежде чем случилось то, от чего замирает душа. Нет, от этого душа впадает в кому! Мы плакали обе: одна — рассказывая, другая — слушая…

Весь остаток дня я провела в слезах и никак не могла прийти в себя от услышанного, думая о том, как в мире все устроено. Почему умирают маленькие дети? Почему одним людям всю жизнь на светофоре горит зеленый свет, а другим на каждом повороте — только красный. Но о чем бы ни размышляла, неизбежно приходила к одному и тому же выводу: нет на свете ничего страшнее и мучительнее смерти, особенно смерти своего ребенка! Можно справиться с любыми проблемами и болячками! Преодолимо все — кроме этого! Оказывается, нужно просто сравнить одно с другим. Абсолютно все познается в сравнении! Теперь я знала наверняка: я обязательно справлюсь со своими проблемами, а впереди — жизнь!

Спустя несколько месяцев операция действительно прошла успешно, хотя восстановление было длительным и очень непростым. В таких случаях самое тяжелое для психики — это собственная беспомощность. Иногда накатывало отчаяние, но я очень старалась. Сначала с костылями, потом с тростью, но в итоге я встала на ноги, а чуть позже даже позволяла себе небольшой каблучок.

Через полгода в Минск приехал Дмитрий — похудевший, больной, почти лысый и какой-то несчастный. С его слов, в России жизнь без нас с Матвеем у него так и не сложилась. Некоторое время назад он уже объявлялся, привозил нам с Матвеем какие-то деньги, купил сыну первый компьютер и первый в жизни мобильный телефон Nokia. И теперь захотел увидеться, все еще надеясь на возвращение в семью.

Дима оправдывался, рассказывал о том, как Лера тогда «сама ложилась под него», как соблазняла, хотела быть с ним и каялась, что «выбрала не того». Мой бывший муж жаловался, как тяжело в девяностые годы давались ему поиски работы в российской глубинке, говорил, что лучше меня нет и что он любит до сих пор только меня, и даже привез обручальное кольцо, все еще возлагая на него надежды. Но меня все это уже не интересовало.

Моя жизнь давно была другой: с другими людьми, в другом месте