Сестрёнка - Алёна Шахнина

— Хватит вести себя, как капризная маленькая девочка! — сорвался Макс. — Не заставляй тащить тебя силой!

От его крика я сразу успокоилась. Даже не знаю, почему так произошло, но резко перехотелось спорить, как в детстве, когда отец повышенным тоном пресекал мой бунт. Мама всегда говорила, что я ощупываю границы дозволенного — может она и права. А, может, сработал инстинкт — после крика обычно шло наказание и, конечно, вряд ли Макс ударил бы меня или запер в комнате, но привычка отозвалась внутри.

Я толкнула Макса плечом и, гордо подняв подбородок, двинулась к машине.

— Поехали ко мне? Еды закажем, — сказала я Еве.

Ева кивнула, покосилась на Макса и улыбнулась почему-то.

— Сейчас Кирюху подхватим и к вам поедем, — сказал Макс и завел двигатель.

Я фыркнула, скрестила руки и откинулась на спинку кресла, вынужденная мириться с тем, что снова за меня что-то решают. Макс посмотрел на меня через зеркало и покачал головой, но его глаза улыбались. Пришлось отвернуться, чтобы не сталкиваться с ним взглядом.

Кирилл, пряча голову под рюкзаком, сел в машину и сразу обернулся на нас. Посмотрел на недовольную меня и на улыбающуюся Еву. Улыбнулся ей в ответ, и я открыла рот — они что, опять что ли? Тогда тоже с этого началось — со взаимных улыбок на моем празднике. Неужели Ева все же решила вернуться к нему, но не сказала мне об этом?

Я цокнула языком, заставляя их перестать смотреть друг на друга, и Кирилл отвернулся. Так-то лучше, не хватало еще, чтобы они снова стали встречаться, оставив меня одну. Нет, я, конечно, рада за подругу, все-таки Кирилл, хоть и мудак, но не самый плохой вариант для отношений. Только без Евы я совсем развалюсь, как бы эгоистично это ни звучало.

По пути мы заехали в японский ресторан и парни, оставив нас в машине, купили еду на вынос. И только они вернулись, по салону понесся запах сладкого перца, мяса и лапши — то, что я люблю. Рот сразу набился слюной, и я едва сдерживалась, чтобы не отобрать у Кирилла пакеты. Приходилось даже молчать, чтобы не брызгать этой слюной вокруг, показывая, насколько я голодна.

Парни тихо обсуждали машину, я поняла только то, что Макс купил ее сам, и ремонтирует тоже сам. Он начал рассказывать какую-то историю про то, как зимой ночью застрял на трассе и пришлось с фонариком копаться под капотом до утра. Невольно я заслушалась, то ли его голоса, то ли просто интересно стало, как он решает проблемы. Говорил спокойно, тихо, концентрируясь на дороге. И от его голоса я успокаивалась, словно он на подсознательном уровне стал гаванью для моих бушующих эмоций.

Андрей был другим — такой же бурей, как и я. Шумный, веселый, активный, он болтал часто и много. Мне нравилось это, с одной стороны, но с другой иногда раздражало то, что он любил слушать себя, но не меня. Может, поэтому я никогда не рассказывала ему о родителях, о проблемах с братом. Мне казалось, что он не поймет, осудит, будет говорить, что я выдумала себе травмы. Иногда я и правда думаю, что выдумала все, и на самом деле, родители относились нормально, так, как умеют. Они же переживают за нас, присылают деньги, звонят, поддерживают. Может, потому что мы далеко, а может они и правда стараются.

— Помнишь, Ань? — сказал Кирилл, и я нахмурилась. — У отца желтая машина была.

— Помню, конечно, — фыркнула я. — Цыпленок.

— Как мы с тобой в лес поехали на ней, — засмеялся Кирилл.

— А потом застряли в болоте? — улыбнулась я. — Нас тогда отец чуть в этом болоте не утопил.

— Заставил пешком домой идти, потому что от нас воняло, как от канализации, — подхватил Кирилл. — Вот прикинь, вечер, сумерки, и два вонючих леших в тине выходят из леса.

— А ты еще и в одном тапке был, — засмеялась я. — Второй так и не смогли из болота вытащить.

Макс посмотрел на меня через зеркало и улыбнулся. Я тоже улыбалась внезапно возникшему теплу внутри от приятных воспоминаний. Были такие моменты, когда мы с Кириллом на время прекращали войну и становились командой. Но вместе мы чудили так, что родители хватались за голову, и старались пресекать наше общение. Так было и в тот раз с машиной. Сначала нас заставили искупаться под холодной водой в уличном душе, а потом отчитали. Меня. Сказали, что это я заставила Кирилла, ведь он, такой положительный мальчик, не мог стащить ключи и укатить на машине. Брат тогда попытался заступиться, но это быстро заткнули родительские нотации, и мне, наказанной за порчу машины, пришлось сидеть два дня в своей комнате.

Я вздохнула и снова уставилась в окно на мелькающие магазины и дома. Как бы сложились наши отношения, позволь родители им быть? Разреши они расти вместе, быть собой и быть детьми, в конце концов. Без тупых запретов и правил, без наказаний и соревнований за статус лучшего ребенка. Кирилл победил во всем, и даже сейчас он тянет нас, а я… а я по-прежнему ненавижу его, как в детстве.

Мы подъехали к дому, и, пряча головы от дождя под капюшонами, добежали до подъезда. В квартире я быстро переоделась в сухую домашнюю одежду — клетчатые пижамные брюки и черную толстовку. Смыла в ванной косметику и собрала волосы в некрасивый, домашний пучок. И снова я не секси, а обычная девчонка, на которую Макс не будет обращать внимания. Но стать незаметной для него было самым сильным желанием в этот момент. Я хотела, чтобы он оставил меня, перестал смотреть, вызывая жгучее желание уединиться с ним в комнате.

На кухне я сразу увидела свой телефон на зарядке — уж не знаю, кто из них двоих позаботился, но было приятно. Я сняла телефон с зарядки, включила его и села за стол. Передо мной сразу оказалась коробка с лапшой — моей любимой. Палочками я подцепила еду, и запихнула в рот, едва сдержав стон удовольствия. Стеклянная лапша, кусочки хрустящего сладкого перца и курицы, и все это с соусом и кунжутом. Я умяла все так быстро, что почти не жевала.

И только я положила палочки, телефон прогрузился, и начали приходить уведомления. Я уставилась в экран, читая сообщения и одно из них было от Марка. Я не успела прочитать его, как телефон разразился звонком от него. Отвечать не очень хотелось, но я понимала, что он будет звонить снова и снова. Схватила телефон и, не