Сестрёнка - Алёна Шахнина

— Передай маме спасибо. Если, конечно, ты не для себя брал.

— Нет, я сказал правду. Что есть девушка, она заболела и нужно ее накормить. Зря, конечно, я это сказал, потому что еле удалось сбежать от кастрюль, которые мне пыталась впихнуть мама.

Макс облокотился на руку и улыбнулся такой теплой улыбкой, что почти прекратился озноб. Он сидел на моей кровати, и его забота казалась мне неловкой и странной. От него меньше всего я ожидала такого шага — принести настоящую домашнюю еду. Он не купил ее в магазине, он взял ее у матери и подарил мне вместе с уютным теплом.

Я попыталась укрыться одеялом, но, прижатое Максом к кровати, оно не двинулось с места. Он поднялся, помог мне укрыться и приблизился к моему лицу. Я вцепилась пальцами в одеяло и замерла в ожидании. Но он прикоснулся губами к моему лбу, пару секунд заставляя смотреть на пульсирующую венку на его шее и отнял лицо.

— Температура есть, — вынес вердикт Макс. И, увидев мое лицо, добавил: — Мама всегда так температуру измеряет.

Я схватила с тумбочки таблетки и выпила одну, едва не выронив дрожащими руками. Макс расстегнул куртку и, словно фокусник, вытащил мягкую игрушку. Коричневый пушистый мишка смотрел на меня стеклянными голубыми глазами и протягивал лапки.

— Однажды в детстве я сильно заболел, — сказал Макс, рассматривая медведя. — Врачи лечили, лечили, толку было мало. Пневмония или что-то типа того. В один из вечеров ко мне пришел отец и протянул мягкую игрушку — смешного зеленого зайца. И сказал, что этот заяц волшебный, он помогает детям выздоравливать. Короче, самовнушение сработало, и я быстро выздоровел. Заяц этот до сих пор в родительском доме стоит.

Макс оттянул одеяло, положил медведя мне на плечо и накрыл нас обоих. Я лишь хлопала глазами, не веря, что это происходит вообще. Хотелось ущипнуть себя и убедиться, что я не сплю, но даже во сне такое видеть и слышать странно.

— Тебя любят родители, — только и смогла сказать я.

— Очень! Единственный ребенок, выросший как цветок за стеклом. Поэтому и стал эгоистом, которого человеком не считают.

Он улыбнулся, а мне стало неудобно. Но Макс не стал вгонять меня в краску, поднялся с кровати, собрал контейнеры и закинул их в пакет.

— Вечером заеду еще, хорошо?

— Хорошо, — пискнула я.

— Что тебе привезти?

— Да ничего, у меня все есть. Спасибо, Макс.

Он кивнул и вышел. Через несколько секунд он ушел, захлопнув входную дверь.

И я решилась взять игрушку в руки, но не рассматривать. Пока она хранилась за пазухой, напиталась тем самым запахом, который я ни с чем не перепутаю. Поднесла медведя к носу и глубоко вдохнула, позволяя себе это делать. Позволяя его аромату врезаться в нос и вызвать новую приятную волну внутри меня. Я улыбнулась, обняла медведя и заснула тоже с улыбкой.

Вечером спасать меня от температуры пришли сразу все, не давая ни единого шанса моему организму справиться самостоятельно. Сначала в комнату завалилась беспокойная и упертая Ева, действующая с предельной, даже материнской точностью. Не давая возразить, сунула подмышку градусник и осталась ждать, слушая мой тихий рассказ о визите Макса. Потом достала градусник, вздохнула, мысленно отсчитывая, сколько мне осталось жить с температурой 38 градусов.

— Ев, да хватит уже, это всего лишь простуда! — возмущалась я, когда подруга заставила переодеться в чистую сухую одежду.

— Молчи и принимай заботу! — сказала она. — Ты знаешь, что часто простуда — это психосоматика, когда организм морально устает бороться и требует отдыха. А еще это нереализованное желание получить заботу, и единственный способ добиться этого — ослабить иммунитет.

— Хорошо, товарищ психолог, — буркнула я. — Я поняла, что спорить с вами бесполезно.

Я натянула чистый пижамный лонгслив с пушистым котиком на лицевой стороне, клетчатые брюки и теплые носки. Ева сразу потащила меня на кухню, не дав даже расчесать сено на голове. Я боялась смотреть на себя в зеркало, представляя, что от той красивой, легкой девчонки из клуба остался разве что нос.

На кухне ожившую мумию встречали две пары глаз, изучившие сначала коричневого котика на моей кофте, а потом и меня. Даже было интересно, о чем думал Макс — что я всегда, при любых обстоятельствах буду красивой и сексуальной, а вышло к нему полное разочарование. Вот пусть поймет, что я живой человек, который может болеть, выглядеть плохо и раскидывать сопли по кухне, а не кукла. Днем я еще частично была похожа на себя, а к вечеру, после бесконечного ерзанья по постели, изматывающего озноба и жара поникла совсем.

Ева уже суетилась на кухне, наливала чай с лимоном и откуда-то взявшийся суп. Поставила передо мной тарелку и сунула в руку ложку, заставляя есть одним лишь взглядом. Побоявшись, что подруга окунет мое лицо в тарелку, если я откажусь, я начала есть. И суп с кусочками курицы и домашней лапшой оказался безумно вкусным, приятно теплым и, судя по довольному взгляду Максу, можно не спрашивать откуда еда.

— Так что, на субботу договариваемся? — спросила Ева у Кирилла, и я подняла взгляд.

— Да, пусть забронирует место, — ответил брат.

— Только если Аня выздоровеет, иначе придется отложить, — вздохнула Ева.

— Езжайте, я присмотрю за ней, — вступил Макс.

— Что происходит? — возмутилась я.

— Мы собираемся на ночную рыбалку с папой, — сказала Ева.

Я посмотрела на брата, и он улыбнулся одними уголками губ. Надо же, Кирилл умеет слушать, оказывается.

— Езжайте, — сказала я и уткнулась в тарелку. — Присматривать за мной не нужно, мне не пять лет.

— И чем займешься? — спросила Ева.

Я отодвинула тарелку и взяла теплую кружку с чаем двумя руками.

— Не знаю. Дома посижу, погуляю, девчонок в клуб выцеплю, кто знает, что на ум придет. Может, на встречу сгоняю, которая отвалилась из-за этой чертовой болезни.

— Что за встреча? — нахмурилась Ева. — Почему я не знаю об этом?

— Забыла рассказать, — фыркнула я. — Не смогла докричаться из-под толстой плиты вашей заботы.

Ева посмотрела на парней, словно у них коллективный сговор и все знают чего-то, чего не знаю я.

— Мне лучше, — сказала я. — Можно я приму душ?

Не дожидаясь ответа, ушла сначала в комнату за телефоном, потом закрылась в ванной и позвонила Марку.

Глава № 13 Кирилл

Мы дружно переглянулись, когда Анька спряталась в ванной, и оттуда донесся бубнеж. Я начинал злиться — что еще нужно сестре, чтобы она забыла