Сестрёнка - Алёна Шахнина

— Привет, — сказала я.

— Привет, — ответил Марк. — Как ты?

— Нормально. На учебу без телефона сегодня ушла, — зачем-то оправдывалась я.

— Ань, нам вчера не дали пообщаться. Ты, может, боишься меня, но я хотел подвезти тебя без какой-либо мысли. Просто подвезти и все.

— Понятно, — кивнула я.

— Как насчет встречи? Можно в парке погулять, в кафе посидеть.

— Под дождем? Не лучшая идея. — я улыбнулась.

— Когда не будет дождя, — ответил Марк. — Завтра, например.

Я закрыла глаза и задумалась. Вчерашний день помнила плохо, но в памяти остался страх перед Марком. Но почему? Кажется нормальным парнем, хоть и навязчивым. Может, мне и правда стоит пообщаться с кем-то другим, чтобы хоть на время перестать думать о Максе. Прийти не в красивой одежде, а обычной. И проверить, сможет ли он увидеть во мне человека, простую девчонку.

— Давай завтра созвонимся и решим, — сказала я.

— Договорились. Позвоню завтра. Хорошего вечера, Ань.

— Спасибо, и тебе.

Я отклонила вызов и вернулась на кухню. А это неплохая идея — попробовать начать отношения не с флирта и откровенной одежды, а с того, чтобы показать себя обычным человеком. Если Марку это не понравится, то дальнейшее общение не имеет смысла. А если понравится, то почему бы и нет. Пусть любят меня — так безопаснее.

Еще можно попросить Димку подстраховать меня, на всякий случай. Я даже воодушевилась от этой идеи, почти почувствовала себя в безопасности. В конце концов, это день, парк и люди вокруг. Что может случиться?

Наконец, я решилась поднять взгляд на Макса, пока Кирилл с Евой обсуждали учебу. И тут же пожалела об этом. Он смотрел на меня, и от этого внутри все стягивалось в тугой узел. Как он мог всего глазами доводить до такого состояния, что замирало дыхание и останавливалось сердце. Нет, он не бандит. Он чертов колдун.

Я совершенно непроизвольно вздрогнула, и тело охватил озноб и жар одновременно. Нервно сглотнула и подавилась слюной. Тут же закашлялась и пришлось встать за стаканом воды. Нельзя так реагировать на человека — это противоестественно, это против самой себя.

— Чай будете? — спросила я, не оборачиваясь.

Под их дружное согласие я согрела чайник, покидала в стаканы чайные пакетики и налила кипяток. Поставила кружки перед Евой и Кириллом, взяла оставшиеся две и долго собиралась с мыслями. С трудом совладав с собой, я подошла к Максу, задержала дыхание, чтобы не чувствовать запах его туалетной воды, и быстро удалилась на свой стул.

— Мед, лимон есть? — спросила Ева, и я с немым вопросом посмотрела на нее. — Ты сегодня полдня в мокрой одежде сидела, как бы не заболела.

— Почему в мокрой? — вступил Кирилл.

— Захотела под дождем прогуляться, — ответил за меня Макс с упреком.

— Не переживайте, мамочки, если заболею, не буду кашлять в вашу сторону, — хмыкнула я.

— У тебя уже озноб, — сказала Ева и приложила ладонь к моему лбу.

Хотела я сказать, что озноб у меня не из-за простуды, а потому что взгляд серых глаз не оставляет меня, но промолчала.

— Градусник есть? — настаивала Ева, и я закатила глаза.

Кирилл поднялся, достал маленькую аптечку из кухонного ящика и поставил перед Евой. Их суета вокруг меня сводила с ума, и хотелось спрятаться от нее куда-нибудь подальше.

Ева вытащила градусник и силой запихнула мне подмышку. Я раздраженно застонала, но градусник сжала рукой. И только он запищал, Ева сразу выхватила его.

— Вот, я же говорю. 37 и 5 уже!

— О боже, Ева, это даже температурой нельзя назвать! — выдохнула я.

— Так это начало! К ночи поднимется! Кирилл, следи за ней, понял? Макс, привези мед, лимон и лекарства, — раздавала указания Ева, копошась в аптечке. — Ничего толком нет, и как вы лечитесь вообще?

— Молитвами, — фыркнула я.

— Я вижу! Макс, нужны какие-нибудь порошки от температуры.

— Напиши, что нужно, я привезу, — сказал Макс.

— Кирилл, дай листок! — командовала Ева.

Я смотрела на их операцию по спасению меня от температуры, которую и сбивать-то не нужно, и хотела возразить, успокоить их. Но молчала. Макс с листком уехал, а Ева заставила меня лечь в кровать. Накрыла одеялом и велела ждать лекарства. Я порадовалась ее заботе, а потом пришла другая мысль — коза сбагрила меня в спальню, чтобы побыть с Кириллом вдвоем. Но это не вызывало сопротивлений. Пусть. Третий всегда лишний.

Глава № 11 Кирилл

Ева вернулась на кухню и села напротив меня, поправляя волосы. Ее белая блузка была расстегнута на две пуговицы, и я почти не смотрел в вырез. Я знал, что там, я помнил эту бархатную кожу на ощупь, но это было так давно, что ладони сжались от тоски.

— Я думаю, это Марк ей звонил, — сказала она. — И нам сейчас выгодно сделать ее больной. Окружить заботой, чтобы ей не хотелось никуда идти.

— Тогда тебе придется остаться здесь, — улыбнулся я.

Ева подняла одну бровь — ее особый жест, ее способ задать вопрос, не высказывая его вслух.

— Я могу уступить тебе свою комнату, а сам лягу на матрасе, — оправдывался я.

— Чтобы я свалилась на тебя ночью, как Аня на Макса? — засмеялась Ева. — Будешь ли ты таким же сдержанным?

— Не обещаю, — честно признался я.

Она с теплом улыбнулась мне, и в ее глазах блеснула маленькая искорка.

— У меня ведь после тебя никого не было, — тихо сказала Ева. — Боялась, что все повторится.

— Разве нам плохо было вместе? — удивился я.

— Слишком хорошо, — призналась Ева и провела двумя руками по волосам. — Я тогда испугалась. Слишком быстро втягивалась, родители мои тебя чуть ли не сыном уже называли. И я думала, что еще чуть-чуть и окончательно потеряю голову.

— Но ведь в отношениях обычно так и происходит.

— Я была на границе, где либо сохранить свободу, либо перейти черту и начать мечтать о семье, о детях. Если бы мы не расстались, второй вариант был неизбежен. Но я понимала, что ты молод, какая семья? И мы бы разошлись в мечтах и желаниях.

— Ев…

— Я знаю! Знаю, что надо было поговорить, обсудить, рассказать о своих мыслях.

— Я действительно пока не думаю о семье, но не потому, что не хочу. А потому что мне нечего ей дать. У меня ничего нет, но есть сестра, которой я должен помочь.

Ева кивнула и опустила взгляд. Я сел рядом с ней и взял ее теплую, удивительно нежную ладонь.

— Если бы я знал… — тихо сказал я. — Ни за что не отпустил бы тебя.