Сестрёнка - Алёна Шахнина

— Нет, Кирилл, это совсем неважно.

Ева подняла на меня взгляд, и я не удержался от того, чтобы провести большим пальцем по щеке. Она на мгновение задержала дыхание и закрыла глаза. Я хотел поцеловать ее. Безумно хотел этого, но звонок в домофон отвлек меня. Я нехотя отпустил руку Евы и поплелся ко входу. А когда вернулся на кухню, она уже надевала кофту.

— Не останешься? — спросил я.

— Нет, ты справишься. Следи за Анькой, помогай ей. Если разболеется, я завтра приду.

Она не смотрела на меня, застегивая кофту и хватая сумку. Я проводил ее до двери, все еще надеясь, что она передумает и останется.

Макс зашел в квартиру, посмотрел на наши кислые лица и сунул мне пакет.

— Поехали, отвезу тебя, — сказал Макс, и Ева кивнула. — Лечи сестру, я тоже домой.

Ева попрощалась, так и не посмотрев на меня. А я смотрел, как она уходит с Максом, и где-то внутри тихонько грызла ревность.

Я ходил по квартире из одной комнаты в другую, то хватая телефон, то откладывая его. Хотел позвонить, написать Еве, предложить попробовать еще раз, но уже без страхов и недомолвок. Я думал, что чувства остались в прошлом, что удалось погасить их временем и безразличием, но ошибался. Они не исчезли, они просто дремали внутри. И когда я коснулся ее, они проснулись, волнуясь от одной мысли.

Я действительно не готов к семье, и даже не думал об этом. Мне всего двадцать четыре, еще учусь, а чтобы заработать денег, влез в какую-то нездоровую ерунду. Что я могу дать своей семье, если я со взрослой сестрой с трудом справляюсь?

Кстати о сестре… Я подошел к ее комнате и постучал.

— Макс, если это ты, проваливай! — крикнула Анька.

Я открыл дверь и зашел, не дожидаясь приглашения. Анька сидела в телефоне и совсем не выглядела больной.

— Почему так категорично?

— Достал потому что, — буркнула она. — Скажи ему, чтобы отстал от меня!

— Ты как? Чай тебе сделать?

— Ой, какая забота! Что с тобой, Кирилл? И где Ева?

— Ее Макс домой повез, — сказал я.

Глаза сестры тут же распахнулись, и я понял, что сейчас мы с ней в чем-то похожи. Она взяла телефон и что-то быстро напечатала. Тут же пришло уведомление, и она снова печатала.

— Ань, как думаешь, — нерешительно сказал я. — У меня есть шанс?

— Ни единого, — фыркнула она. — Ты мудак и недостоин ее.

Я не стал отвечать, лишь кивнул. Собственно, так и думал, что не следовало даже надеяться. Особенно после истории с Андреем и Максом Ева увидела меня с другой стороны. С темной стороны, и вряд ли это прибавило мне очки к привлекательности. Еще и связь с Марком — Ева наверняка догадывается, что я влип куда-то, и точно не захочет связываться.

Я отступил к двери, оставляя сестру одну.

— Подожди, — выдохнула она, и я остановился. — Есть шанс. И она ждет, когда ты используешь его. Вслух этого не говорит, но я знаю, что она тоже этого хочет. Если снова не будешь дураком, сделаешь как надо.

— И что я должен сделать?

— А я откуда знаю? Это ты был с ней в отношениях, а не я! Сделай так, чтобы она увидела, что нужна тебе. Родители ее в гости тебя звали, отец на рыбалку. Так сходи! Вон у Макса учись, как внимание к себе привлекать. Только Макс головой об стену бьется, как баран, а ты получишь отклик.

Я повернулся к Аньке и улыбнулся ей.

— Разве он в закрытую дверь бьется? Он как раз-таки стоит рядом с открытой дверью, только ты его пока не пускаешь.

— Не надо, Кирилл, я уже это проходила.

— Ань, Андрей был не системой, а исключением. Но это не значит, что все такие.

— Не понимаю, — она поднялась с кровати и подошла ко мне. — Ты сам требовал, чтобы я не подходила к нему, и что изменилось?

— Я узнал его получше. Люди имеют свойство ошибаться.

Анька посмотрела куда-то мимо меня, обдумывая мои слова.

— Пошли вместе чай попьем? Там еда осталась? — сказала она.

— Суши с креветкой остались твои любимые.

Анька радостно выбежала из комнаты, и уже через секунду из кухни слышался хруст одноразового контейнера. Пока я дошел до нее, она уже сидела с набитым ртом и хватала палочками вторую кучку риса с креветкой наверху.

Я согрел чайник, налил в две кружки чай с лимоном и добавил ей в стакан ложку сахара. Поставил перед ней и наблюдал, как она совершенно по-детски постанывала от еды и громко прихлебывала чай. Щеки раскраснелись от удовольствия или жара, но ей было хорошо. В эти минуты между нами не было войны, только перемирие, пусть и временное.

Анька доела суши, отложила палочки и провела рукой по животу, щурясь от набитого желудка. Я вытащил из пакета мед и конфеты, и подвинул к сестре.

— Рафаэлки! — воскликнула Анька и распечатала пачку. — Ну Евка, знает, что я люблю.

И пока она пихала в рот круглую конфетку с кокосовой посыпкой, я достал из пакета список и пробежался глазами.

— Это не Ева, — сказал я. — В списке нет.

Анька сначала не поняла, о чем я, а когда поняла, рука застыла над коробкой. Пару секунд она мешкала, а потом нырнула и достала очередную конфету. Гордость гордостью, а конфеты любимые. И с таким удовольствием она лопала эти рафаэлки, что я невольно улыбнулся. Пожалуй, конфеты — это единственное, в чем мы никогда не соревновались. Анька сладкоежка, я к сахару равнодушен, и новогодние подарки всегда отдавал ей. Она выбирала вкусные конфеты, а остальные отдавала родителям для конфетницы.

— Может, фильм посмотрим? — предложила Ева. — Ужастик какой-то прикольный вышел.

— Пошли, — сказал я.

Анька допила чай, сгребла мусор и выбросила в ведро. Мы устроились на ее кровати и поставили между нами телефон. Выключили свет, и сестра сразу прижалась к стенке.

Анька посмотрела только половину фильма и уснула, уронив голову на грудь. Я убрал телефон, уложил ее поудобнее и потрогал лоб. Я не силен в тактильном измерении температуры, но, судя по всему, у нее был жар. Не стал тревожить сестру, накинул на нее одеяло и вышел из комнаты.

Но уснуть не смог. Прокручивал в голове все происходящее вокруг и понял одно — нужно разрывать с Марком связи любым способом. И после этого начинать жить нормально. Восстанавливать