Развод - Фрида МакФадден

Я вытираю глаза тыльной стороной руки.

— Ты сказал в десять!

— Я сказал в девять!

— Ладно, ладно. — Эзра касается моего плеча, и я зажимаю рот. — Послушайте, очевидно, предлагаемое соглашение об опеке немного отличается от того, что мы ожидали. Миссис Рот — хорошая мать, и если вы предлагаете меньше, чем пятьдесят на пятьдесят совместной опеки, нам понадобится чертовски веская причина.

На этот раз отвечает Хардвик.

— Предложение мистера Рота более чем справедливо. У него особенно тесная связь с Теодором, и я считаю, что если бы Теодору дали выбор, он предпочёл бы жить с отцом. Более того, основное место жительства, где сейчас проживает мистер Рот, — это единственный дом, который Теодор когда — либо знал. Думаю, мы все согласимся, что было бы крайне разрушительно забрать пятилетнего мальчика из его дома. — Он с презрением смотрит на меня. — Особенно когда альтернативой являются такие сомнительные жилищные условия. У нас есть фотографии так называемой спальни, которую миссис Рот оборудовала в своей квартире, и я думаю, мы все согласимся, что она совершенно неадекватна.

— Ты сказал мне жить там! — вырывается у меня, ногти впиваются в ладонь. — Ты обманул меня!

— Наоми, — тихо говорит Эзра.

— И по крайней мере я не трахаю девушку вдвое моложе меня, пока мой сын находится под одной крышей!

— Наоми! — Голос Эзры на этот раз резче. Он поворачивается к Джереми и его адвокату. — Очевидно, мы были несколько застигнуты врасплох этим требованием. Мне нужно время с моей клиенткой, чтобы обсудить ситуацию.

— Я дам тебе четверть миллиона долларов, если ты согласишься на это соглашение об опеке, — горячо говорит Джереми.

Оба адвоката выглядят одинаково шокированными. Хардвик громко прочищает горло.

— Джереми…

— Полмиллиона, — поправляется он. — Полмиллиона долларов, Наоми. Я знаю, тебе нужны деньги.

— Мистер Рот, — первой подаёт голос Окасио. — Это крайне неуместно.

Хардвик бросает на Джереми убийственный взгляд, и он наконец замолкает. Но ущерб уже нанесён. Мой муж только что предложил мне полмиллиона долларов за то, чтобы я отказалась от своего сына. Он сошёл с ума? Что с ним сделала Вероника? Или это действительно опухоль мозга? Я даже не могу представить, что заставило его так себя вести.

Хотя хуже всего — вся та ложь, которую он рассказывает обо мне. Как бы я ни гордилась своей медицинской карьерой, я ещё больше горжусь тем, что я мать. Тедди — центр моей вселенной, и я делаю для него всё. Без Тедди моя жизнь не имела бы смысла.

К моменту окончания встречи я буквально трясусь от злости. Эзра вытаскивает меня из комнаты, мы находим тихий уголок со скамейкой, и он усаживает меня. Он присоединяется ко мне, ставя свой огромный портфель между ног.

— Ладно, во — первых, — говорит он, — давайте просто сделаем глубокий вдох.

— Сделаем глубокий вдох! — вырывается у меня. — Я не собираюсь сидеть здесь и дышать, когда Джереми хочет забрать у меня моего сына!

— То, чего он хочет, и то, что произойдёт, — две совершенно разные вещи.

Слёзы жгут мне глаза. Мне удалось сдержаться на встрече, но я не уверена, что смогу и дальше.

— Я даже не понимаю, зачем ему опека! Он вечно работает!

Эзра усмехается.

— Я знаю зачем.

— Зачем?

— Потому что, если у вас будет опека пятьдесят на пятьдесят, ему придётся платить тебе алименты на ребёнка, — говорит он. — И это вдобавок к оплате практически всего ухода за ребёнком и частной школы, учитывая разницу в ваших доходах. Он будет платить бешеные деньги. Но если у него будет больше пятидесяти процентов опеки, ему не придётся платить тебе ни цента алиментов.

Я моргаю, глядя на него.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Какой… — Я вспоминаю слова Стефани Горман в её офисе. — Какой мудак!

Эзра смеётся.

— Точно.

Слёзы ушли, осталась только злость. Как Джереми мог так поступить со мной? Я всегда знала, что в нём есть злопамятная сторона, но я никогда не представляла, что он способен вести себя так.

Я бы сказала, что это влияние Вероники, но когда я была в той комнате, это чувствовалось иначе. Казалось, что ложь исходит напрямую от моего мужа.

— Всё, что он сказал обо мне, — ложь, — говорю я Эзре.

— Я не сомневаюсь. И не волнуйся. Он не выиграет эту битву. Если придётся, мы пойдём в суд.

— Я, эм, не знаю, смогу ли я позволить себе судебную тяжбу.

Он, кажется, нисколько не обеспокоен моей полной неспособностью заплатить ему. Хотя я, безусловно, могу выписать ему чек на гонорар теперь, когда деньги волшебным образом вернулись на совместный банковский счёт.

— Не волнуйтесь. — Он ухмыляется мне. — Вам скоро поступят большие деньги. Я уверен, что в конце концов мне заплатят.

Он выглядит таким уверенным, что мне становится легче. Не полностью легче, конечно. Но, возможно, на миллиметр легче.

— Эй, — говорю я, — почему Хардвик бросал на тебя те грязные взгляды, когда мы вошли в конференц — зал?

— О! — Его ухмылка становится шире. — У нас было большое дело о разводе, которое завершилось около года назад — дошло до суда и всего прочего. Моя клиентка получила всё, что хотела. Но я думал, тот Ленни попытается напасть на меня на парковке после всего. Он, вероятно, так бы и сделал, если бы не боялся потерять свой парик в драке.

Несмотря на всё, что случилось сегодня, это заставляет меня рассмеяться. И я пытаюсь насладиться этим, потому что боюсь, что это может быть последний раз, когда я смеюсь.

У Эзры есть ещё какие — то дела, поэтому я ухожу из муниципалитета одна. Когда я выхожу из здания, я замечаю, что знакомый бежевый Jetta всё ещё на парковке. Машина Вероники.

Меня охватывает внезапное желание проколоть ей шины, но я понимаю, что на парковке, вероятно, есть камеры. Это не будет хорошо выглядеть, если меня поймают. Мне нужно вести себя