Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

Марина медленно положила карандаш.

АРСЕНЬЕВ.

Дмитрий ничего не сказал. До этой секунды фамилии в списке обозначали землевладельцев, уже продавших свои участки: Воронин, Беляев, Чернов и другие. Теперь среди них стоял Арсеньев. Марина подняла глаза.

— Это ваша семья?

Вопрос прозвучал тише, чем она хотела. Дмитрий смотрел на карту. Не на неё. На северный участок, через который шла предполагаемая линия.

— Дмитрий Сергеевич.

Он подошёл ближе и провёл пальцем вдоль границы большого владения к северо-востоку от остальных участков. На карте мелким почерком стояло: Владение Арсеньевых.

— Земля принадлежала моему отцу, — сказал он.

Внутри снова начала перестраиваться вся картина.

— Принадлежала?

— После его смерти перешла семье. Юридически сейчас владелицей большей части считается моя мать.

— Она продала?

— Нет.

— Почему фамилия тогда в сообщении?

Дмитрий медленно повернулся к ней. На этот раз в его лице не осталось ни привычной иронии, ни следовательской невозмутимости.

— Потому что нам предлагали продать.

— Кто?

— Поверенный. Три недели назад.

— За сколько?

— Значительно больше нынешней стоимости земли.

По спине прошёл неприятный холод.

— И вы отказались.

— Моя мать отказалась.

— А вы?

— Я посоветовал ей не продавать.

— Почему?

Он перевёл взгляд на цепочку участков, уже перешедших к неизвестным покупателям.

— Потому что три недели назад понятия не имел, зачем кому-то понадобилось платить столько за землю, которую моя семья много лет не могла выгодно использовать.

Он провёл пальцем от владения Арсеньевых через участки Воронина, Беляева и Чернова. Получилась почти прямая линия. Будущая железная дорога. Марина медленно перевела взгляд с карты на Дмитрия. Все остальные фамилии в тринадцатой телеграмме принадлежали тем, кто уже продал. Только одна — человеку, чья семья всё ещё удерживала землю. Арсеньев.

Глава 7

Поцелуй под стук телеграфа

Фамилия Арсеньев лежала на листе между ними и меняла смысл всего, что Марина успела понять за последние два дня. До этой минуты список из технического журнала казался перечнем людей, которые уже совершили одну и ту же ошибку: продали почти бесполезные земли незадолго до того, как те могли превратиться в самые выгодные участки северного направления. Арсеньевы не продали. Значит, фамилия находилась в списке по другой причине.

— Кто предлагал купить землю? — спросила Марина.

Дмитрий всё ещё смотрел на карту.

— Человек по фамилии Крестовский. Представился поверенным московского торгового общества.

— Какого?

— «Северное развитие».

— Очень скромное название для людей, которые заранее знают, куда пойдёт железная дорога.

— Тогда я не видел в названии ничего примечательного.

— А сейчас?

— Сейчас оно раздражает.

Марина придвинула карту ближе. Владение Арсеньевых замыкало цепочку участков. Если провести предполагаемую линию от северной окраины города к старой грузовой ветке, дорога почти неизбежно должна была пересечь эту землю.

— Сколько вам предложили?

— Почти вдвое больше суммы, которую участок принёс бы при обычной продаже.

— И это вас не заинтересовало?

— Именно это и не понравилось.

Марина подняла глаза.

— Большинство людей радуются, когда им предлагают больше.

— Моя мать тоже сначала обрадовалась.

— А вы?

— Спросил, почему человек, которого никогда не видел, вдруг решил проявить необыкновенную щедрость.

— И что сказал Крестовский?

— Что представляет группу лесопромышленников. Якобы им нужен участок для складов и последующей вырубки.

Марина ещё раз посмотрела на карту.

— Здесь хороший лес?

— Средний.

— Подъезд?

— Плохой.

Оба слишком устали, чтобы прятать каждую реакцию, и разговор становился опасно честным.

— Река?

— Далеко.

— Тогда цена была бессмысленной.

— Именно.

Дмитрий указал на соседнее владение.

— Вороніну предложили гораздо меньше. Он согласился.

— Когда?

— Примерно за неделю до обращения к моей семье.

— То есть покупатели шли по цепочке.

— Теперь это выглядит так.

— А тогда?

— Тогда выглядело как удачная сделка, которую я испортил собственной семье.

Он произнёс это без улыбки. Марина посмотрела внимательнее.

— Мать была недовольна?

— Очень.

— Долго?

— Достаточно.

— Вы поссорились?

Дмитрий перевёл взгляд на неё.

— Вы снова превращаете расследование в изучение моей семейной жизни.

— На этот раз семейная жизнь лежит прямо на предполагаемом маршруте железной дороги.

— Убедительный предлог.

— Благодарю.

Он вздохнул.

— Да. Мы поссорились.

— Из-за продажи?

— Из-за того, что я настоял на отказе, не имея доказательств.

Марина невольно усмехнулась.

— Ваша семья тоже страдает от профессиональной привычки не доверять очевидному?

— Моя мать называет это иначе.

— Как?

— Невыносимым характером.

— Кажется, она проницательная женщина.

Он посмотрел на Марину с притворной усталостью.

— Рад, что вы нашли союзника, даже не познакомившись с ней.

— Возможно, когда-нибудь мы прекрасно поладим.

Фраза вырвалась слишком легко, и Марина сразу услышала скрытый смысл: «когда-нибудь» — с его матерью. Дмитрий тоже услышал; взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовалось. Она первой вернулась к карте.

— Вы сказали, что после отказа начались угрозы.

— Я этого ещё не говорил.

Она подняла глаза.

— Нет?

— Нет.

По спине прошёл холодок. Это был тот момент, когда она снова слишком уверенно продолжила мысль, будто знала больше Варвары.

— Вы сказали, что всё стало хуже.

— Не говорил и этого.

Арсеньев не повышал голос, но внимательно следил за ней. Марина выбрала простое объяснение.

— Тогда я сделала вывод. Если люди последовательно скупают участки и один владелец отказывается, они вряд ли ограничатся вежливым письмом.

Он не ответил сразу.

— Вы сделали правильный вывод.

Она чуть расслабилась.

— Что произошло?

Дмитрий отодвинул карту.

— Сначала ничего. Через несколько дней Крестовский приехал снова и поднял цену.

— Насколько?

— Ещё примерно на четверть.

— А ваша мать?

— Сказала, что я лишаю семью состояния.

— И всё равно отказала?

— Потому что земля юридически принадлежит ей, но отец перед смертью просил не принимать крупных решений без обсуждения со мной.

Марина едва не спросила, давно ли умер отец, но остановилась. Сейчас это не имело значения.

— Что случилось после второго отказа?

— В конторе управляющего появился человек. Сказал, что дальнейшее упрямство может обойтись дороже.

— Прямо так?

— Почти. Поинтересовался, хорошо ли застрахованы хозяйственные постройки.

Марина нахмурилась.

— Уже достаточно ясно.

— Управляющий сообщил мне не сразу. Не хотел тревожить мать.

— А потом?

— Повредили