Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Потому что я не смогу объяснить, — сказала она.

Дмитрий смотрел долго. Потом тихо произнёс:

— Попробуйте.

Марина едва не сказала. На одно безумное мгновение ей действительно захотелось начать с самой простой и самой правдивой фразы: «Меня зовут Марина Воронцова». Потом рассказать, что ей сорок два, что она никогда не работала на этой станции, ещё несколько дней назад не знала Софью и Жарова и собирает все сведения о Варваре по обрывкам разговоров. Объяснить, что говорит о ней в третьем лице не из-за потрясения, а потому что иначе не умеет. Марина уже открыла рот — и увидела на столе письмо женщины, чью жизнь заняла.

На столе лежало письмо, в котором были Софья, страх, расследование и доверие настоящей Варвары. Марина не имела права превращать чужую трагедию в доказательство собственного невероятного рассказа — по крайней мере, не сейчас.

— Не могу.

Что-то в лице Дмитрия изменилось. Совсем немного. Но Марина сразу поняла ошибку. Он решил, что дело в нём. В надписи. В подозрениях. В том, что она всё ещё не доверяет.

— Понятно, — сказал он.

— Нет.

— Что нет?

— Вам как раз непонятно.

— Тогда объясните.

— Я сказала, что не могу.

— Именно.

Он отодвинулся от стола. Между ними стало всего на полметра больше, но эта разница вдруг ощущалась почти физически.

— Вы опять решили за меня, что я думаю.

— А вы оставили достаточно пространства для догадок.

— Это не связано с тем, что я считаю вас преступником.

— Уже хорошая новость.

— Дмитрий Сергеевич.

— Что?

Она слышала холод в голосе. Не сильный. Но новый.

— Я доверяю вам больше, чем вчера.

— Пугающе высокая планка.

— Вы сейчас специально всё портите.

— Мне казалось, это моя профессиональная привычка.

Она раздражённо отодвинула бумаги.

— Вы хотите, чтобы я рассказала то, чего не могу рассказать, и сердитесь, потому что я не выполняю требование.

— Я не сержусь.

— Тогда изображаете великолепно.

— Просто принимаю ваш выбор.

— Вот именно. Вы принимаете его как доказательство недоверия.

— А чем ещё считать фразу «я не могу объяснить» после двух дней, когда вы постоянно требуете от меня полной правды?

Марина замолчала. Он был прав. И это было хуже всего.

— Несправедливо, — сказала она.

— Возможно.

— Вы скрывали старое дело.

— Да.

— Скрывали Корнеева.

Дмитрий не ответил сразу; за стеной прошёл состав, и дрожь пола на секунду заполнила паузу.

— Да.

— Скрывали связь своей семьи с землёй.

— До тех пор, пока она не появилась в расследовании.

— И теперь считаете, что я обязана выложить вам всё?

— Нет.

Он перевёл взгляд на неё прямо.

— Но я имею право изменить своё отношение к человеку, который требует доверия и не даёт его в ответ.

Под рёбрами неприятно кольнуло.

— Я не требовала доверия.

— Правда?

Он взял со стола письмо Варвары.

— Тогда зачем показали это?

Она не нашла ответа. Потому что хотела его реакции. Потому что хотела проверить. Потому что уже тогда какая-то часть её надеялась, что он окажется не тем человеком, которого боялась Варвара. Дмитрий положил письмо обратно.

— Продолжим работу.

Всё. Разговор закончился. Марина понимала, что он не прав до конца. Но и сама не была права. Она хотела от него того, чего не могла предложить. Честности без остатка.

* * *

Следующий час они почти не разговаривали. Работали. Это оказалось хуже ссоры. Дмитрий диктовал даты, Марина сравнивала их с журналом, затем они менялись. Вся прежняя лёгкость исчезла. Даже расстояние между стульями стало заметным. К двум часам ночи Марина начала ошибаться. Дважды перепутала строки. Один раз неверно записала число. Дмитрий заметил.

— Вам нужно отдохнуть.

— Нет.

— Это уже третья ошибка.

— Вторая.

— Третья.

— Где?

Он показал. Разумеется, был прав.

— Ненавижу вас.

— Сегодня уже третье изменение оценки.

— Ничего не изменилось. Просто появилось уточнение.

— Отдохните хотя бы десять минут.

Марина отвела взгляд к журналам, возвращая себе привычную дистанцию.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что вы будете работать без меня.

— Это преступление?

— Да.

Он едва заметно улыбнулся. Первый признак прежнего Дмитрия за час. Марина тоже расслабилась.

— Давайте проверим последние три сообщения и закончим.

— Договорились.

Она потянулась за журналом. И в этот момент телеграф ожил. Не обычным коротким вызовом. Серия была длиннее. Дмитрий сразу повернулся. Из соседней комнаты вошёл дежурный телеграфист.

— Кто передаёт? — спросил Арсеньев.

Мужчина прислушался.

— Сейчас выясню.

Он сел к аппарату. Марина вслушалась в знакомый ритм и почти сразу уловила странность: паузы были подозрительно равномерными. Она подошла ближе.

— Записывайте всё точно.

Телеграфист посмотрел на неё.

— Разумеется, Варвара Александровна.

Дмитрий встал рядом. Передача продолжалась, дежурный быстро записывал текст обычного торгового сообщения: поставка древесины, количество, срок, цена. Марина увидела цифры, и сердце ударило быстрее. Первое число, третье — снова разница восемь.

— Дайте посмотреть.

Телеграфист ещё не закончил.

— Варвара Александровна…

— Продолжайте записывать.

Она склонилась над листом. Первое среднее число.

Следующая группа.

Дальше.

Внутри похолодело.

— Что? — спросил Дмитрий.

— Код.

Он сразу подошёл ближе. Передача ещё шла.

— Наш?

— Да.

Телеграфист перестал записывать на мгновение.

— Какой код?

— Пишите, — одновременно сказали Марина и Дмитрий.

Мужчина поспешно вернулся к аппарату. Марина переписывала средние числа на отдельный лист.

Дмитрий понял раньше, чем она закончила.

— Соколова.

— Да.

Следующая группа.

Марина сверила таблицу.

— «Убрать».

Дмитрий резко посмотрел на неё. Передача ещё не закончилась. Оставалось несколько групп. Марина записывала.

Она нахмурилась.

— «До».

Последние цифры шли медленнее.

Она не успела перевести. Аппарат замолчал. Дежурный вытер лоб.

— Всё.

Дмитрий взял основной бланк.

— Откуда?

— Промежуточная станция Черницы. Но там указано, что сообщение пришло дальше по линии.

— Можете запросить первичный пункт?

— Попробую.

Марина уже считала. Восемнадцать. Первая буква.

Р.

Один.

А.

Девятнадцать.

С.

Ещё девятнадцать.

С.

Три.

В.

Шесть.

Е.

Двадцать.

Т.

Один.

А.

Получалось бессмысленно.

РАССВЕТА.

Нет. Не бессмысленно. Она просто начала не с той позиции. Последовательность должна была дать слово целиком с учётом пропуска разделителей. Марина зачеркнула и быстро пересчитала.

РАССВЕТА.

Фраза складывалась.

СОКОЛОВУ.

УБРАТЬ.

ДО.

РАССВЕТА.