Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Что получилось?

Марина не ответила и проверила ещё раз каждое число, каждую букву. Здесь нельзя было позволить спешке превратить ошибку в угрозу. Результат не изменился.

— Варвара Александровна?

Дежурный смотрел тревожно. Марина закрыла ладонью расшифровку.

— Оставьте нас.

Мужчина перевёл взгляд на Арсеньева. Дмитрий кивнул.

— И никому ни слова о сообщении.

— Конечно.

Когда дверь закрылась, Марина протянула лист. Дмитрий прочитал. Лицо стало совершенно неподвижным.

— Откуда пришла первичная передача?

— Мы пока не знаем.

— Узнаем.

Он направился к двери. Марина схватила его за рукав.

— Подождите.

Он обернулся.

— Если они передали приказ по той же системе, у нас два варианта: либо они не знают, что мы умеем читать код, либо хотят, чтобы мы его прочли.

— Второй мне нравится меньше.

— Мне тоже.

Дмитрий ещё раз посмотрел на лист, сложил его и убрал во внутренний карман.

— Поэтому вы останетесь здесь.

— Даже не начинайте.

— На этот раз я не спорю ради удовольствия. Из комнаты вы не выйдете.

— Дмитрий…

— Сообщение касается вас.

— Варвары.

Слово вырвалось прежде, чем Марина успела остановиться. Арсеньев не двинулся, но взгляд стал внимательнее.

— Вы сказали «Варвары».

— Я сказала о себе.

— Нет. И в этом как раз проблема.

Марина отпустила его рукав.

— Сейчас не время разбирать мои оговорки.

— У вас никогда не бывает подходящего времени.

— А вы считаете подходящим моментом угрозу до рассвета?

— Я считаю, что человек, которого собираются убрать до рассвета, хотя бы один раз может не спорить с тем, кто пытается сохранить ему жизнь.

— Если они ждут определённой реакции, запертая Соколова даст её быстрее всего. Мы потеряем шанс понять, кто следит.

— Пусть. Шанс можно потерять. Вас — нет.

Фраза прозвучала без подготовки, и только после неё Дмитрий будто понял, что сказал. Все прежние споры на секунду отступили: Марина слышала не «подозреваемую» и не «свидетеля», а простое «вас».

— Это моя ответственность, — добавил он уже тише.

— Конечно. Очень удобное объяснение.

— Что значит это «конечно»?

— Что вы опять прячете личное за служебным.

— А вы опять делаете вид, будто не понимаете, почему.

Она шагнула к двери. Дмитрий перехватил путь, не касаясь её.

— Попробуйте выйти.

— Это угроза задержанием?

— Пока только серьёзное намерение.

Марина подняла голову и только теперь заметила, насколько близко они стоят. После долгих часов за столом, цифр, взаимных подозрений и недоговорённостей это расстояние ощущалось опаснее любого допроса.

— Отойдите.

— Чтобы вы вышли?

— Чтобы я могла думать.

— Вы прекрасно думаете и так.

— Не сейчас.

Он выдержал паузу.

— Почему?

Умный человек задал совершенно глупый вопрос. Марина могла бы снова съязвить или просто отступить, но усталость от бесконечной лжи оказалась сильнее.

— Потому что вы мне мешаете.

— Чем?

— Всем.

В его взгляде не было ни торжества, ни самодовольства — только внезапная осторожность.

— Варвара Александровна…

Имя резануло сильнее обычного. Сейчас, когда между ними почти не осталось воздуха, ей особенно остро захотелось, чтобы он хотя бы однажды назвал её правильно.

— Не называйте меня так.

— Тогда как?

Марина закрыла глаза на мгновение. Это была самая маленькая часть правды и единственная, которую она могла отдать ему сейчас, не объясняя невозможного.

— Марина.

Собственное имя прозвучало в телеграфной комнате непривычно, почти чуждо. Дмитрий не переспросил.

— Марина, — повторил он тише.

Она подняла на него глаза.

— Больше пока не спрашивайте. Дальше я либо совру, либо скажу то, чему вы не поверите.

На столе лежало письмо настоящей Варвары; где-то в городе Софья считала её лучшей подругой, а неизвестные только что передали распоряжение против Соколовой. Одного имени на сегодня было достаточно.

— Вот об этом я и говорил, — сказал Дмитрий. — Вы подходите к правде настолько близко, чтобы я понял, что она существует, а потом отступаете.

— Я не обязана рассказывать вам всё.

— Не обязаны. Но тогда не требуйте от меня доверия без остатка.

— А если правда хуже лжи?

— Это должен решать тот, кому её говорят.

— Нет. Вы имеете право знать то, что касается вас.

— Это касается меня, потому что касается вас.

Спор оборвался. За стеной жила ночная станция, но в комнате вдруг стало невозможно тихо.

— Это плохая идея, — сказала Марина.

— Что именно?

— Всё, что сейчас происходит.

— По-моему, пока ничего не происходит.

Ночной телеграф молчал, и в этой тишине спор вдруг перестал казаться только рабочим.

— Вот и прекрасно.

— Вы опять отступаете.

— Потому что кто-то из нас должен сохранить разум.

— И вы уверены, что это будете вы?

Марина хотела ответить привычной колкостью, но не успела. Уголок его рта дрогнул, и эта маленькая трещина в напряжении оказалась достаточной.

Кто сделал последний шаг, она потом так и не смогла бы сказать. Дмитрий коснулся её лица осторожно, оставляя ей возможность отвернуться. Марина не отвернулась. Поцелуй был коротким и сдержанным — слишком честным для двух людей, которые весь день обвиняли друг друга в недостатке честности.

Она первой отстранилась. Дмитрий не удерживал.

— Это тоже профессиональная привычка? — спросила Марина, ещё не вполне доверяя собственному голосу.

— Нет.

— Хорошо. Я уже начала бы беспокоиться за качество ваших допросов.

Он тихо рассмеялся, и она не выдержала — тоже улыбнулась.

— Нам действительно не стоило.

— Согласна.

— Удивительно.

— Не делайте выводов.

Дмитрий посмотрел на неё так, что обычная насмешка внезапно стала чем-то другим.

— Поздно.

Марина поймала себя на улыбке и почти рассердилась за неё. В этот момент телеграфный аппарат застучал. Оба повернулись одновременно: после тишины металлическая дробь прозвучала почти резко. Дверь распахнулась, вошёл дежурный телеграфист.

— Ответ на запрос, Дмитрий Сергеевич.

— Откуда?

— Не смогли установить исходную станцию. Передача вошла в линию через технический участок.

Марина уже подошла к аппарату.

— Есть продолжение?

— Похоже.

Он начал записывать новую серию чисел. На этот раз Марина почти сразу узнала структуру и, слишком отчётливо ощущая присутствие Дмитрия после поцелуя, заставила себя смотреть только на цифры: первая группа, среднее число — девятнадцать; вторая — пятнадцать; третья — одиннадцать. Она побледнела.

— Что?

— Снова фамилия.

Она записывала быстрее.

С.

О.

К.

О.

Л.

О.

В.