Развод с Альфой. Трактир для брошенных волчат - Диана Фурсова

— Но не сходится.

Торвейн снова сверил даты.

— На шесть лет.

Сайвера перечитала запись.

«Эдар Ровен, жена Мариса, трое детей. Две комнаты. Следуют к западной переправе».

— Это не найденный ребёнок, — сказала она. — Обычная семья. Путешествовали вместе.

— Возможно, запись ошибочная.

— Возможно.

— Или это другой Ровен.

— Возможно.

— Или дата переведена неправильно.

— Возможно.

Тесса, не выдержав, спросила:

— А если ещё один?

Сайвера посмотрела на неё.

— Вот поэтому мы продолжим.

Через двадцать минут нашёлся второй.

Род Сейлар.

Старая книга сообщала, что трое Сейларов ночевали в трактире девяносто один год назад.

Официальный список утверждал, что род прекратился девяносто четыре года назад.

Три года разницы.

Торвейн теперь уже ничего не говорил про совпадение.

Иврей перестал есть и подсел ближе, прихватив собственную книгу и чистый лист.

— Что ты делаешь?

— Записываю.

— Зачем?

— Чтобы не искать потом снова.

Сайвера посмотрела на Торвейна.

— Вот. Настоящий архивист.

— Даймор тоже начинал архивистом.

Иврей немедленно отодвинул лист.

— Тогда не буду.

Сайвера рассмеялась.

— Пиши. Архивисты бывают разные.

— А если потом стану плохим?

— Тогда Тесса заставит тебя мыть все шесть комнат.

— Восемь, — сказала Тесса.

Сайвера повернулась.

— Почему восемь?

— Я сегодня подготовила ещё две.

— Когда?

— Пока вы расследовали.

— Они были завалены.

— Уже нет.

— Куда ты дела стулья?

— В кладовую.

— В какую?

— Большую.

Сайвера закрыла глаза.

— У нас нет места в большой кладовой.

— Теперь есть. Я переставила ящики.

— Сама?

Тесса почувствовала опасность.

— Иврей немного помог.

Сайвера медленно повернулась к мальчику.

Он опустил глаза.

— После еды.

— Вы двое…

Торвейн кашлянул.

Она посмотрела на него.

Он совершенно явно пытался не улыбаться.

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— Это моё слово.

— Уже понял.

Тесса сложила руки.

— Комнаты хорошие.

— Я проверю.

— Проверяйте.

— Сейчас.

Тесса победно поднялась.

Сайвера посмотрела на старую книгу.

На бумаги.

На ребёнка, который ждал проверки собственной работы.

— Великие тайны Северной стаи снова проиграли простыням.

Торвейн откинулся на спинку стула.

— Я начинаю принимать правила этого дома.

— Наконец.

Комнаты действительно были хорошими.

Тесса вместе с Ивреем разобрала завал, перенесла пригодные стулья вниз, непригодные сложила отдельно и даже умудрилась найти две целые кроватные рамы. Для настоящих гостей не хватало постельного, но после ещё пары покупок количество рабочих комнат можно было увеличить.

— Вы не сердитесь? — спросил Иврей, пока они спускались.

— За то, что вы сделали без спроса? Немного.

Тесса нахмурилась.

— Но получилось же.

— Дело не только в результате. Я должна знать, где вы находитесь и что делаете. Особенно когда вы таскаете мебель.

— Мы не таскали тяжёлое, — сказал Иврей.

— Я вас обоих уже достаточно знаю, чтобы не доверять определению «тяжёлое».

— Та кровать правда была лёгкая.

— Иврей.

— Всё.

Внизу Торвейн снова сидел над книгой.

Сайвера вернулась к столу.

— Где остановились?

— Сейлары.

— Нашёл что-нибудь ещё?

— Без тебя не смотрел.

Она остановилась.

— Почему?

— Ты сказала, что мы работаем вместе.

Простой ответ.

Слишком простой.

— И ты послушался?

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Он чуть улыбнулся.

Сайвера села.

Теперь они искали системнее. Иврей выписывал фамилии и даты. Торвейн сверял со списком. Тесса листала страницы вперёд и отмечала записи, возле которых стоял знак Порога.

За два часа нашлись ещё два несоответствия.

Не каждое относилось к детям.

Не каждое можно было немедленно объяснить.

Но схема становилась заметнее.

Фамилия исчезала из официальной книги.

Через несколько лет человек с той же фамилией появлялся в «Старом Пороге».

Иногда один.

Иногда с детьми.

Однажды — целая семья.

Сайвера отложила перо.

— Этот трактир словно записывал тех, кого книги уже переставали видеть.

Торвейн задумчиво провёл пальцем по списку.

— Или именно поэтому они сюда приходили.

— Потому что знали о праве Порога?

— Возможно.

— Но большинство записей обычные. Никаких пометок про убежище.

— Люди, которые скрываются, редко просят хозяина написать рядом с именем причину.

Сайвера посмотрела на старые страницы.

— Бабушка говорила, дом сам знает, кого впускать.

— Ты рассказывала.

— Я думала, она просто любила загадочные фразы.

— Возможно, любила и одновременно говорила правду.

— Неудобная семейная черта.

— Кажется, наследственная.

Она бросила на него взгляд.

— Ты сейчас назвал меня неудобной?

— Я женился на тебе добровольно. Очевидно, неудобство меня не останавливало.

Фраза зависла между ними.

Торвейн словно сам не ожидал, куда она приведёт.

Сайвера опустила глаза к книге.

— А потом остановило.

— Нет.

Она снова посмотрела на него.

Он сидел напротив, серьёзный, без улыбки.

— Не твой характер разрушил наш брак.

— Торвейн…

— Я знаю, что сейчас не время.

— Тогда зачем начал?

— Потому что не хочу, чтобы когда-нибудь ты решила, будто я развёлся с тобой потому, что ты спорила, была неудобной или слишком много спрашивала.

Сайвера медленно закрыла книгу ладонью.

— Я не думаю так.

— Хорошо.

— Я думаю, ты развёлся со мной потому, что не поверил мне.

Уголок его рта напрягся.

— Это хуже.

— Да.

Он кивнул.

Ни оправдания.

Ни объяснений.

— Да.

И снова Сайвере нечем было продолжать спор.

Она почти злилась на него за это новое умение.

— Ты становишься раздражающе разумным.

— Стараюсь.

— Не переусердствуй.

— Я Альфа. Мне нельзя.

Она усмехнулась.

И снова открыла книгу.

На этот раз они сидели ближе.

Не потому, что хотели.

Просто лист оказался узким, почерк — мелким, а лампа стояла одна.

Плечо Торвейна время от времени касалось её плеча.

Сайвера замечала каждое касание.

И делала вид, что не замечает ни одного.

Постояльцы у очага ушли спать ближе к полуночи.

Тесса первой не выдержала и заснула прямо за столом, уронив голову на сложенные руки.

Иврей ещё минут десять пытался доказывать, что совсем не устал, потом начал записывать одну и ту же фамилию трижды.

Сайвера забрала у него перо.

— Наверх.

— Я могу ещё.

— Ты только что написал «Ровен» в строке, где должен быть год.

Иврей посмотрел.

— Я проверял.

— Что?

— Заметите ли вы.

— Заметила. Спать.

Он встал.

Торвейн посмотрел на Тессу.

— Разбудить?

— Нет.

Сайвера подошла к девочке.