Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Самая невинная и безобидная игра. Они ведь не смогут никак её испошлить!

Правда?

— А что? — я цепляюсь за идею. — Это отличная игра! Давайте лучше в неё!

Трое мужчин переглядываются. В их взглядах мелькает нечто подозрительное.

Как будто они уже заранее знают, как перевернуть даже самую невинную игру в нечто совершенно иное.

Но лучше это, чем играть на раздевание! А ведь они не отстанут. У меня нет выхода.

Лучше минимизировать урон.

Я опускаюсь на диван, но от этого не становится легче. Напротив меня трое мужчин, и каждый смотрит так, будто ждёт чего-то.

Тяжёлые взгляды обжигают кожу, заставляют нервничать. Я будто в центре арены, под светом софитов, и зрители ждут, когда я оступлюсь.

Радует лишь одно.

Никто не комментирует случившееся в кабинете. Значит, Рустам сдержал слово. И действительно ничего не рассказал братьям.

Но от этого не легче. Напряжение витает в воздухе, давит на плечи.

Я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь успокоиться, но внутри всё горит.

Черт. Они точно что-то задумали.

— Ну что, птичка, начнём?

Лениво тянет Тимур, перекидывая одну руку через спинку дивана. Его взгляд скользит по мне, изучающий, прищуренный.

Я фыркаю, но знаю, что они специально провоцируют. Их игра. Их правила.

А я всего лишь очередная пешка, которую они с удовольствием растопчут, если позволю.

— Конечно, не страшно, — бурчу, откидываясь назад. — Это же всего лишь игра. Обычная. Детская.

Рустам ухмыляется, склонив голову набок. В его взгляде что-то хищное, оценивающее. Мне от этого не по себе.

— Детская, говоришь? — тянет он, медленно облизывая губы. — Посмотрим.

Они переглядываются. Мне это не нравится. Мужчины слишком слажены, словно без слов понимают, что задумал каждый.

— Ладно, правила знаешь, да? — уточняет Тимур.

Я киваю.

— Отлично. Тогда начинаем, — он подаётся вперёд, приближаясь ко мне. — И давай так, если кто-то запнётся, тормознёт или задумается дольше пяти секунд — выполняет желание.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но Рустам тут же вскидывает брови.

— Чего ты так напряглась, лапуль? Боишься, что твой мозг не справится с повторением фраз?

— Не боюсь, — цежу сквозь зубы, но внутри уже свербит тревога. Эти трое точно что-то задумали.

— Тогда и спорить незачем, — заключает Арман, устраиваясь удобнее. — Давай, начнём.

Я сглатываю. Надеюсь, что моя идея была не такой уж дурацкой, как теперь кажется.

Потому что мужчины смотрят на меня с явным азартом. И я не уверена, что смогу выиграть в их игру.

Я вздыхаю, поджимая губы. Главное — держать себя в руках. Не давать им поводов снова пристать. И уж тем более не вестись на провокации!

Рустам начинает. Он наклоняется к Тимуру, шепчет ему на ухо что-то, отчего тот хмыкает, но молча передаёт дальше.

Моё дыхание сбивается, когда Тимур медленно наклоняется ко мне.

Лёгкий жар его тела ощущается даже на расстоянии, а когда его губы касаются моего уха, я чувствую, как мурашки пробегают по коже.

— Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием? — его голос низкий, ленивый, с хищной насмешкой.

Господи.

Я сжимаюсь, пытаясь удержаться на месте, но чувствую, как жар начинает разливаться по телу. Горячо. Слишком жарко.

— Передавай, птичка, — он наклоняется ещё ближе, едва касаясь кончиком носа моей щеки.

Я захлёбываюсь воздухом, собираюсь с духом и поворачиваюсь к Арману.

Проклятье, почему так сложно? Почему его запах так действует? Почему его дыхание на моей коже вызывает такой отклик?

Я наклоняюсь к Арману, но прежде чем успеваю прошептать, мужчина резко разворачивает голову.

Господи, его губы…

Я отдёргиваюсь, едва не задевая его, но он только ухмыляется, лениво оглядывая меня взглядом.

— Давай, малышка, не тормози.

Голос Армана низкий, глубокий, будто вибрации от его груди проникают прямо в мою кожу.

Я задыхаюсь, собираюсь с духом и торопливо шепчу:

— Ты знаешь, что можно возбуждать одним только дыханием?

Арман усмехается. Его взгляд скользит вниз, и мне кажется, будто он уже голыми руками ощупывает меня. Сердце срывается с ритма, а дыхание становится сбивчивым.

Я торопливо отвожу глаза, но чувствую, как тепло между ног становится невыносимым.

Рустам хмыкает, трёт подбородок, будто обдумывая следующий ход.

— Ладно, второй раунд. Только теперь правила немного усложним.

Я замираю.

— Усложним? — переспрашиваю осторожно.

— Ага, — мужчина кивает, лениво ухмыляясь. — Теперь передаём шёпотом, но… Касаясь.

Я захлёбываюсь воздухом, мои глаза расширяются, а сердце колотится в груди.

— Ч-что?!

— Всё честно, птичка. Ты же не хочешь испортить игру? — Тимур поднимает бровь, выжидающе глядя на меня.

Твою мать.

Я сглатываю, когда Тимур снова наклоняется к моему уху. Но теперь он касается моих волос, его пальцы чуть вжимаются в затылок.

— Мне хочется посмотреть, как ты стонешь, — его голос низкий, прерывистый, его дыхание обжигает мочку моего уха.

Моё сердце останавливается.

Я судорожно втягиваю воздух, сжимаюсь, не веря в то, что он только что сказал.

— Передавай, — шепчет он, касаясь губами моей щеки.

Я дрожу.

Я чувствую, как всё тело накрывает жаром, как внутри всё сжимается. Это слишком. Это чертовски слишком!

Я поворачиваюсь к Арману, но прежде чем успеваю заговорить, мужчина сжимает мою талию и резко подтягивает ближе.

Я сглатываю, борясь с собой, и шепчу:

— Мне… Мне хочется посмотреть, как ты стонешь…

Арман хмыкает, его пальцы скользят по моему боку, чуть сжимая кожу.

— Организую, — усмехается он.

Мужчина бросает взгляд на Тимура, усмехается только шире. Опасность вибрирует в воздухе.

Тело горит под взглядами троих мужчин, их пристальное внимание давит, словно физически ощутимый груз.

Я сглатываю, проводя кончиком языка по пересохшим губам, и делаю глубокий вдох. Но легче