Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

В общем-то, это классический серп зельевара. Вскрывать им брюхоногих панцирных жаб милое дело.

«Не отвлекайся», цыкнула я сама на себя. «Прошло уже восемь минут!».

— Боги Полудня были добры и двадцать четыре года назад драэ-ри Луиза, невеста драра Джорана Ильгертона, открыла семнадцатый способ использования брюхоногой панцирной жабы. Это спасло жизнь драру Ильгертону.

Из шкатулки я извлекла замороженную жабу, подхватила серп и ловко вскрыла панцирь, развернув его стороной к зрителям:

— Ранее этих жаб предпочитали раскалывать, из-за чего страдала вот эта железа. Она используется в изготовлении Имарийского раствора. Новый способ вскрытия втрое удешевил раствор. Но, самое главное, это спасло жизнь моего отца — ведь в госпитале оставалось всего две брюхоногие жабы, в то время как на одну порцию раствора ранее требовалось от семи экземпляров.

Я убрала аккуратно убрала жабу — двадцать два рарика, между прочим,— заклятьем очистила серп и вновь положила его в шкатулку.

— Затем, двадцать два года назад, этот серп послужил доказательством того, что именно драэ-ри Луиза открыла новый способ. Это спасло карьеру моей матушки.

Здесь я сделала паузу, глубоко вдохнула и продолжила:

— А на этой неделе серп спас мою честь и магию. Бывший жених возжелал забрать то, чем меня щедро одарили Боги Полудня, но я смогла отбиться. Серп стал защитником для двух поколений молодой магической семьи.

Магией подняв серп над собой, я закрыла глаза и приложила указательный палец левой руки к губам.

Дракона молятся молча, ибо только священнослужители могут обращаться к Богам вслух.

— Он сияет,— услышала я чей-то шепот.

Но моя молитва еще не была закончена, а потому я не смогла посмотреть на этого неуча.

— Он и правда светится!

Вообще, у этого свечения было маго-научное объяснение, но кто я такая, чтобы нести просвещение в нежелающие того массы?

Закончив молитву, я плавно опустила серп в шкатулку, закрыла крышку и повернулась к собравшимся.

В пятнадцать минут уложиться не удалось, но за рамки двадцати трех я не вышла. Уже хорошо.

Низко поклонившись, я подхватила шкатулку и прошла к отцу и матери. Реликвия, после своего представления, должна вернуться домой.

— Я горжусь тобой,— проговорила маменька.

— Это было сильно,— серьезно сказал Сайард.

А мой растрогавшийся отец все хмурился и отворачивался — он никак не мог улучить момент и стереть со щек слезы. Маменька, заметив это, вытащила тонкий вышитый платочек и вполголоса проворчала:

— Все время моим пользуешься.

— Я не виноват,— вздохнул папенька.

— Ты была просто вау,— проговорил Гэрри и толкнул локтем брата,— Дэррил хочет тебе что-то сказать.

Я посмотрела на брата и тот, покраснев, выдавил:

— Прости меня, пожалуйста. За ту мою шутку, помнишь?

Если честно, то я не помнила. Еще бы мне запоминать все гадости пубертатных мальчишек! Но в правильном воспитании важна не только неотвратимость наказания, но и тактическая ложь:

— Твои слова принесли мне немало страданий, Дэрри. Но я всегда знала, что ты сделал это не со зла. Я люблю вас обоих, сильно-сильно.

— Позволите пригласить вас в ресторан? — вклинился Сайард. — Если вы, конечно, позволите мне выступить в роли друга семьи, коему положено угостить вас в столь знаменательный день.

От такой заковыристой фразы у моих младшеньких глаза сошлись на переносице. А маменька с папенькой тревожно переглянулись:

— Но разве Лиэхарис можно покидать дворец?

— Я вынесу ее на руках,— улыбнулся принц,— двором правит формальность.

— Я согласна,— выпалила я. — И нам нужно ускориться, вот-вот начнет выступать Эрмина, а я… Я не хочу.

Тут я опять лукавила. Мне было бы интересно посмотреть на Крылатую статуэтку. Последний раз огладить ее взглядом и все такое, но для папеньки это было бы мучительное зрелище. А зачем мучить родных драконов?

— А куда мы пойдем?

— А там будет жареное мясо?

Мальчишки подпрыгивали при ходьбе и перебивали друг друга.

— А миндальные пирожные? Их Лихо-э-э-харис любит,— Гэрри в последний момент исправился и правильно произнес мое имя.

Правда, из-за этого оно прозвучало как «Лихохарис», но ничего, зато не «Лихо»!

А после я и думать забыла о том, как Гэрри произнес мое имя — Сайард и правда взял меня на руки!

— Ты с ума сошел? — ахнула я.

— Нет,— хмыкнул он,— не могу понять, ты мерзнешь или все-таки чарами укуталась?

— Укуталась,— я положила голову ему на плечо. — Ладно, неси меня.

Через пару мгновений мне прям понравилось ехать на принце. Складывалось ощущение, что мы герои древних баллад — Сайард всех победил и теперь несет свою добычу домой.

Правда, уже через минуту я пришла к выводу, что предпочла бы быть отважной соратницей, а не добычей. А еще через пару мгновений принц поставил меня на ноги и кивнул на карету:

— Прошу.

— Как быстро кончилась сказка,— проворчала я, забираясь внутрь экипажа. — Ох, здесь тепло!

Дэрри и Гэрри тут же расстегнули свои курточки — детям вредны согревающие чары, так что им еще года четыре придется носить на себе много тяжелой зимней одежды.

А вот мы, взрослые, просто отменили свои заклинания.

— Надеюсь, «Зимняя Птичка» всем по нраву,— спохватился принц.

— В это время года мы можем не попасть к ним,— вздохнула маменька,— у них же столик нельзя заранее заказать.

Сайард очень укоризненно посмотрел на драэ Луизу и сдержанно проговорил:

— Иногда можно.

И он оказался прав — нас встретили у входа и тут же проводили к столику с лучшим видом.

— Надо же, никогда не удавалось здесь сесть,— подивилась маменька.

Его Высочество чуть приосанился, а затем со смешком сказал:

— Должен же от моего статуса быть хоть какой-то прок?