Отбор невест, или Три орешка для темного - Наталья Самсонова

Сама я, если честно, не особо участвовала в разговоре. Отвлеклась на дивный вид, открывшийся из панорамного окна.

Дело в том, что этот ресторан был выстроен вокруг зимнего сада, где зимой цвели диковинные растения, порхали огромные бабочки и редкие, яркие птички. А вот летом все покрывалось льдом и снегом, что, разумеется, тоже привлекало клиентов.

Нам принесли меню и я, особо не изучая строчки, выбрала запеченную форель с овощами и миндальное печенье.

Казалось, что за столом может повиснуть неловкая тишина, но нет, мы находили все новые и новые темы для разговора. Пока Сайард не спросил про брюхоногих жаб:

— А что тогда случилось?

— Моя бывшая невеста прокляла меня,— папенька смущенно развел руками,— а в госпитале осталось всего две брюхоногие жабы. Признаться, я готовился встретиться с прадедом, но…

Он посмотрел на свою жену и с любовью договорил:

— Но у Лу были свои планы на меня.

— Как и у драэ Магре Ильгертон,— вздохнула маменька. — Я должна признать, что действительно отвесила ей пару плюх, а после накрыла щитом, как таракана стаканом. Чтобы не могла выбраться и не помешала мне спасать любовь всей моей жизни.

Сайард с недоумением посмотрел на меня, но спрашивать ни о чем не решился. И я пояснила сама:

— Драэ Магре Ильгертон крайне религиозна, она планировала устроить молебен у постели единственного сына. Чтобы боги исцелили его.

— Боюсь, что боги не занимаются такими вещами,— кашлянул Сайард. — Они для этого нам, смертным, магический дар подарили. Чтобы мы были самостоятельные и не тревожили Небеса по пустякам.

— Вот-вот,— кивнула маменька. — Тогда-то мы и рассорились. Я давно тестировала новый способ вскрытия панциря, там же еще заклинание используется. Оно было не запатентовано. Но! Но его и повторить никто не смог, так что Джоран с легкостью выиграл суд.

— Папенька представлял маменьку на суде,— покивала я. — Ибо маменьку никак нельзя было выпускать из зельеварни, она угрожала живьем освежевать наглеца и вора, который пытался запатентовать ее открытие на свое имя.

Мы просидели еще около двух часов, а затем пришлось вернуться во дворец. Маменька еще успела сунуть мне сверток со сладостями, а затем папенька увлек ее в карету. Дэрри и Гэрри вполголоса восхищались тем, что «близко-близко видели синехвостую жмурку». И я, не удержавшись, спросила:

— А живой и единственный в своем роде некромант вас не впечатлил?

Мальчишки посмотрели на принца, заново его оценили, после чего Гэрри шепнул:

— Ни чешуи на щеках, клыки не торчат, зрачок не красный — драр и драр.

Но поскольку все мы хорошо воспитаны, в полный голос мой братишка выдал другое:

— Конечно впечатлен, как можно подумать иначе. Придет мое время писать мемуары, я уделю этому вечеру не меньше шести страниц!

— Пять из которых будут описывать синехвостую жмурку,— хрюкнул тихонечко Дэрри.

Сайард же, посмеиваясь, признал:

— Я тоже считаю, что ящерица летающая хвостом вперед куда интереснее, чем любой драр средних лет. Не средних, впрочем, тоже.

Во дворце принц проводил меня до самого крыла Избранниц. Я поблагодарила его за поддержку и за то, что он привел мою семью во дворец. А он только улыбнулся и, скомкано попрощавшись, исчез в тенях.

Правда, войдя в комнату, я поняла, что вечер продолжится не так приятно…

Эрмина лежала на своей постели и рыдала. Не взахлеб, а скорее подвывала, поскольку сил на полноценную истерику у нее не осталось.

— Как я понимаю, на представлении что-то пошло не так? — спросила я, присаживаясь на край ее постели.

— Ты не видела? — спросила она тихо.

— Мы ушли,— я погладила ее по плечу,— сама понимаешь, моему отцу было бы тяжело смотреть на уже не его реликвию.

Эрмина села и я, увидев ее лицо с потеками косметики, с трудом сдержала нервный смешок. Это сколько же нужно было рыдать, чтобы колдовские краски растворить?!

— Она рассыпалась у меня в руках.

— Что?

— Статуэтка,— Эрмина кивнула на прикроватную тумбу,— там, в узелке.

Ошеломленная, я встала и, взяв платок, села обратно на постель.

— Она продолжает рассыпаться,— моя не-родственница прикусила губу. — А драэ Магре… Она просто смешалась с толпой. Не осталась. Не поддержала.

— Сберегла свою репутацию,— я осторожно коснулась пальцем нефритового песка.

— А я пыталась собрать статуэтку, Ее Высочество дала мне свой платок.

Тут у меня зародились подозрения — а не шутка ли это? Принцесса та еще выдумщица. Вероятно, меня от ее выходок спас Сайард и его недвусмысленное покровительство, а вот Эрмина приняла на себя двойной удар.

— Как принцесса выглядела? — спросила я.

— Ты думаешь я заметила? Мне было не до того,— криво усмехнулась Эрмина.

Колдовать над реликвией бесполезно — за прошедшие столетия она впитала в себя только магии, что никакое заклятье не склеит ее назад.

— А ты использовала платок принцессы?

— Нет, что ты,— Эрмина покачала головой,— мальрийский шелк, Лиэхарис! Я бы в жизни за него не расплатилась! Знаешь, у Ее Высочества не самая лучшая репутация, так что я просто поблагодарила ее, а платок потом отдала Его Высочеству Аларику. Он тоже подошел ко мне, чтобы выразить сочувствие.

— Тогда бери осколки и иди к драэ Мирсонай. Скажешь, что подозреваешь Избранниц.

— Но я не подозреваю…

— А скажешь, что подозреваешь,— отрезала я. — Послушай, реликвии сами собой не умирают. Драэ Ильмар держит музей, в котором собраны реликвии вымерших семей.

— Но подумают на тебя,— серьезно сказала Эрмина.

— А ты не думаешь на меня?

— Нет,— уверенно ответила не-родственница. — Ты бы не смогла.

— Тебе нужно спасти себя от сплетен,— мягко сказала я. — Только представь, что будут о тебе говорить. Если ты не найдешь виновницу, то сама станешь виновата.