Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— А с чего госпожа так уверена, что он — не очередная уловка… того, из дворца?

— Ну и пусть, если это его уловка, — раздражённо бросила Мин И. — Я же не кидаюсь к нему на шею, не бегу в омут с головой. Стоит — и пусть стоит. Мне на него смотреть — не грех.

Она вздохнула, уже откровенно раздражённая:

— Почему ты всё время следишь за каждым моим шагом? Почему всё должно быть под контролем?

Чжоу Цзыхун вздрогнул, будто удар пришёлся в самое сердце. Потом молча опустил взгляд, потупился. Слов не нашлось.

Повисла неловкая тишина, тягучая, как застоявшийся воздух перед грозой.

Мин И отвернулась. И, не оборачиваясь, вышла.

Она не для этого собирала задний двор — не для упрёков, не для подозрений, не для того, чтобы каждый шаг напоминал допрос. Ей нужно было развлечение, лёгкость, немного уюта и тепла.

А кто мешал этому — того она от себя отодвигала. Без жалости.

…

— Чжоу Цзыхун утратил благосклонность, — сообщил кто-то негромко.

Цзи Боцзай, в первый же день после болезни, едва ступив босыми ногами на пол, услышал это… и не смог сдержать усмешку.

Он прикинул в уме:

— Месяца не продержался, — хмыкнул он, сдержанно, с тем самым ядом, что прятался у него за зубами.

— Новый танцор, Лин Хуань, — продолжал Не Сю, опустив глаза, — снискал расположение. Но звания ему пока не дали. Честно сказать, слуга в голосе едва скрывал замешательство: — Невольно начинаю путаться в мыслях госпожи…

— А тут и путать нечего, — прервал его Цзи Боцзай, принимая от слуги пояс и одеяние. Он был в прекрасном расположении духа. — Раз уж она впустила этого человека, значит… во мне, в моём лице, в моём облике, у неё до сих пор что-то живо.

Он застегнул пояс, поправил рукава, ещё раз взглянул в зеркало — и с лёгкой ухмылкой вышел за порог:

— Этого мне более чем достаточно.

О, как блистал некогда Чжоу Цзыхун — каждый вечер рядом с ней, словно звезда в зените. В одночасье из простого наложника стал благородным супругом. Полмесяца! А теперь… теперь он хотел посмотреть, во что тот превратился, когда оказался за бортом.

Разумеется, как подобает господину шести городов, он не мог просто так заявиться в задний двор Мин И — это было бы недостойно. Поэтому он нашёл предлог. Прекрасный, благовидный, идеальный: объявил инспекцию по городам.

И начал, как полагается, с Чаояна.

Когда до Мин И донесли новость, она даже не оторвала взгляда от документов:

— Пусть учитель встречает. У меня нет времени на его очередные спектакли.

Переселение Чаояна на парящий остров уже началось. Дела — как вода в половодье, одно за другим. Где уж тут тратить часы на Цзи Боцзая?

Бай Ин замялась:

— Но господин наставник сегодня занят лекцией. Весь день в Юаньшиюане, свободного времени нет.

Мин И на миг застыла с кистью в руке:

— Тогда… Сыту Лин?

— Разбирает дело в Суде. Сам просил не беспокоить.

— Чжоу Цзыхун?

Бай Ин наконец кивнула:

— У него как раз свободно. Но…

— Никаких «но», — отмахнулась Мин И. — Пусть встретит и отвлечёт его. За работу — и награда. Отдай ему ту ветвь коралла, что недавно из приграничного города прислали.

— Слушаюсь.

Мин И вернулась к мемориалам. Кисть снова заскользила по свитку, и всё было как обычно…

Пока вдруг, посреди строки, она резко не подняла голову.

Что-то было не так.

Мин И резко застыла, будто ледяная вода разлилась по позвоночнику. Чжоу Цзыхун… разве он может сравниться с Цзи Боцзаем? А если тот, после болезни, снова стал собой — хищным, изворотливым, смертельно опасным?

А если он решит выждать момент — и просто раздавит Цзыхуна, как насекомое?

Схватив с края стола последние мемориалы, она быстро поставила подписи, и, почти не глядя, отложила свитки. — Где они сейчас? — бросила, уже в движении. — Быстро! Веди!

Цзи Боцзай и Чжоу Цзыхун стояли на городской стене внутреннего двора, взирая на раскинувшийся Чаоян. Снизу доносились голоса, весна чувствовалась в каждом запахе — в воздухе, в шуме улиц, в зелени, пробивающейся из камня.

— Погода нынче хороша, — лениво протянул Цзи Боцзай, не отрывая взгляда от горизонта. — А вот тело у господина Чжоу, как ни странно, всё ещё студёное. Он слегка усмехнулся, уголки губ изогнулись в вежливой издёвке: — Что, одеял не хватает?

— Благодарю ваше величество за заботу, — холодно отозвался Чжоу Цзыхун. — У меня слабый организм, часто подхватываю простуду.

— Ах, так это из-за простуды ты и потерял благосклонность? — голос Цзи Боцзая всё ещё звучал мягко, почти беззлобно, но в каждом слове чувствовался холод заточенного клинка. — Забавно.

Чжоу Цзыхун бросил на него короткий, прямой взгляд:

— Никак не смею так думать. Просто, если выздоровев, я всё равно не получу внимания госпожи… это, скорее всего, будет действительно неловко.

Взгляд Цзи Боцзая заметно потемнел:

— Ты смел. Чересчур.

Он прожил немало лет, взошёл на вершину власти, и всё это время никто не осмеливался бросать ему вызов так в открытую.

— Ваше величество преувеличивает, — спокойно отозвался Чжоу Цзыхун. — Без определённой доли храбрости… я бы не смог стать благородным супругом при госпоже.

— Благородный супругов может быть сколько угодно, — протянул Цзи Боцзай, будто пробуя слова на вкус. — Ты — просто один из. Сыту Лин — тоже супруг. Лин Хуань — скоро им станет. А ты? Ты — лишь одна из фигур в её игре. Игрушка, которой она дразнит меня.

Чжоу Цзыхун ответил без дрожи, не меняя ни тона, ни выражения:

— Ваше величество — поистине достойный правитель Цинъюня. Такая уверенность в себе — недостижима для простых людей. Он выдержал паузу, затем добавил: — Впрочем, всё объяснимо. Если человек привык, что его любят — он и не может смириться с тем, что госпожа могла бы больше не любить его.

Цзи Боцзай прищурился:

— Если бы в её сердце меня и вправду не было… Лин Хуань никогда бы не оказался в её покоях.

— А если бы вы там действительно были, — ровно парировал Чжоу Цзыхун, — я бы никогда не стал её благородным супругом.

Молчание.

На миг — тяжёлое, глухое, как перед грозой.

Цзи Боцзай почувствовал, как внутри всё начинает раздражающе зудеть. Что-то, что раньше он легко прятал под маской невозмутимости… теперь уже не скрывалось.

Он вдруг понял: вот этот человек перед ним — не так прост. И что самое неприятное — госпожа его выбрала.

Он — боевой мастер, обладающий тёмной силой юань. Владыка шести