Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

как мы приехали в Ботанический сад, и я совершенно выбита из колеи. Коллинз Маккензи уверена в себе и спокойна в большинстве ситуаций. Насколько я помню, в последний раз я испытывала нечто подобное, когда Гретхен Робертс украла у меня из — под ног титул чемпиона на SuperMini World All — Stars на последнем повороте финальной гонки.

— Я справлюсь, — суечусь я, дергая молнию, которая, чёрт возьми, просто не застегивается.

— Давай я помогу.

Как только теплые, шершавые пальцы Сойера касаются моих, я отстраняюсь, ударяясь коленями о бампер.

— Я сказала, что справлюсь, — выдавливаю я, злясь на себя за то, что была такой резкой, когда всё, что он хочет сделать, это помочь.

Движением, которого я действительно не ожидала, он делает шаг вперед, его руки снова находят мои.

Я замечаю мягкость в его зеленых глазах, его брови вопросительно приподнимаются. Я не вздрагиваю и не пытаюсь отодвинуться, когда он расстегивает молнию и начинает застегивать куртку, его руки накрывают мои, и они медленно поднимаются вверх.

Поскольку в Ботаническом саду сегодня вечером мероприятие, вокруг нас несколько человек, но я не концентрируюсь ни на чём, кроме ощущения его кожи на своей. Я думаю, это было то, что удивило меня больше всего в ту ночь, когда мы переспали — как моя кожа могла вибрировать с такой интенсивностью, не прибегая к обычным игрушкам, которые мне нравились.

Последние пять недель, с тех пор как я в спешке покинула его квартиру, я активно подавляла — и избегала — подобных ситуаций. Но сейчас у меня такое чувство, что Сойер так просто не отступит, и эта мысль вызывает во мне острую потребность, которую я не могу отрицать.

— Ты собираешься преследовать меня, пока не получишь то, что хочешь? — шепчу я, моё горло сжимается.

Молния была застегнута добрых несколько секунд назад, но Сойер всё ещё держит свои руки поверх моих. Его взгляд опускается на мои губы.

— Ты этого хочешь, Коллинз?

Моё дыхание становится поверхностным и учащенным.

— Ты не можешь задавать мне такие невозможные вопросы.

Он прикусывает пухлую нижнюю губу, и я не уверена, борется ли он с желанием поцеловать меня или улыбнуться.

— Теперь ты знаешь, каково это.

— Что ты имеешь в виду?

Его руки оставляют мои, находят заднюю поверхность моих бедер, приподнимают и усаживают меня на край багажника. Я хочу, чтобы он встал между моих ног и поцеловал меня. Каждая клеточка моего тела хочет этого. Даже если я знаю, что это действительно плохая идея.

Веки Сойера закрываются, и он глубоко выдыхает.

— Я нахожусь в безвыходной ситуации с нами — я преследую тебя, даже если ты этого не хочешь, — он открывает глаза, в которых нет ничего, кроме искренности. — Когда я попросил тебя пойти со мной домой во второй раз, это было не только для того, чтобы я мог снова прижать тебя к себе. Повторюсь, всё, чего я хочу, — это твоё время и внимание, только для себя. Сначала я был очарован девушкой с розовыми волосами, которая сказала, что я не в ее вкусе. А теперь...теперь это необходимость, Коллинз. Так что, да, я собираюсь преследовать тебя, потому что у меня нет выбора.

Я хочу провести ладонями по его подбородку и притянуть его лицо ближе к своему.

— И что бы ты сделал ради удачного улова? — спрашиваю я, в ушах стучит мой пульс.

Сойер делает маленький шажок назад, шаря руками по карманам. Похоже, ему неловко от моего вопроса, возможно, потому, что он не думает, что я смогу справиться с его потенциальным ответом.

— На сегодня достаточно вопросов. Пойдем, проведешь со мной немного времени.

Итак, Ботанический сад потрясающий.

И невероятно романтичный, когда освещен таким образом. Деревья тепло мерцают, озеро отливает красным, и даже некоторые дорожки освещены разноцветными огоньками.

— Моя куртка справляется со своей задачей? — спрашивает Сойер, когда мы проходим по длинному туннелю, освещенному белыми гирляндами.

Мы пробыли здесь около часа, и уже совсем стемнело. Несмотря на то, что я сказала, что меня не беспокоило бы, если бы его узнали, когда он со мной, я благодарна темноте, поскольку она скрывает нас гораздо лучше, чем если бы мы были здесь днём.

Я ещё плотнее закутываюсь в шарф, запах Сойера проникает в него, пока мы продолжаем прогулку по японскому саду.

— Да. Спасибо, — отвечаю я, выпуская клубы воздуха, пока говорю.

Я смотрю на Сойера, и он ухмыляется.

— Что?

Он качает головой, когда мы останавливаемся у огромного дерева клёна, я знаю, что это редкий сорт. Я не училась в университете, и у меня нет специального образования, но японскую культуру — и кухню — я изучала в своё время. Он смотрит на дерево, качая головой.

— Ничего. Просто кое — что из того, что Арчер сказал ранее.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Вы, ребята, говорили о дереве?

— Не совсем, — он морщится и садится на белую скамейку в нескольких футах от главной дорожки. С этого места открывается вид на пруд, у которого меняется цвет, подсвечивающий воду.

Между нами установилась приятная тишина, которая не требует, чтобы её заполнили разговорами. Возможно, это из — за спокойной обстановки, а может, из — за компании. Я не знаю, но я чувствую желание сделать что — то необычное.

Поделиться.

— Через год после смерти моих бабушки и дедушки я посетила Токио. Это было всего на две недели, но я чувствую, что это изменило меня.

Сойер полностью поворачивается ко мне.

— Как это изменило тебя?

Я улыбаюсь воспоминаниям.

— Для молодой девушки я много путешествовала по США, а затем побывала в нескольких других странах, — я внимательно смотрю на него. — Раньше я участвовала в соревнованиях по мотокроссу на высоком уровне.

Сойер поджимает губы. Всё это, конечно, не ново для него.

— Но путешествия в сочетании с дорогостоящим спортом отняли у моих родителей всё до последнего цента, — я бросаю быстрый взгляд на пруд, теперь светящееся розовым. — Мама и папа всегда хотели побывать в Японии. Папа был одержим их культурой и историей, но в основном едой, — я смеюсь, вспоминая те времена, когда он пытался приготовить суши и потерпел неудачу.

— Когда они погибли в автомобильной катастрофе, они мало что оставили после себя, так как были по уши в долгах, а наш дом был арендован, и всё потому, что я была одержима мотокроссом, отчаянно желая стать номером один.

Сойер не произносит ни слова. Я чувствую, что его взгляд прикован ко мне,