Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

косточка тает, пока я не начинаю сомневаться, держу ли я своё тело. Его рука скользит дальше по скамейке, пока не покидает деревянную раму и не обхватывает мое плечо, притягивая к себе.

Этот поцелуй сладок, без участия языков, это танец и проверка ограничений друг друга. Или, может быть, только моих. Но я знаю, чего хочу, даже если часть меня кричит игнорировать это.

Стон вырывается из моего горла, и этот благодарный звук побуждает его продолжать. Его гладкий язык легко обводит мои губы, и я раскрываюсь для него, как чертова река, выходящая из берегов.

Сойер улыбается в поцелуй, довольный тем, как легко ему было добиться своего. Я отстраняюсь от него, грудь вздымается, кровь пульсирует, повсюду покалывает, особенно между бедер.

— Видишь, это именно то, что я имею в виду. Целовать тебя опасно.

Из него вырывается тихий смешок, и он наклоняет голову, целуя меня в нижнюю часть подбородка.

— Я хочу сделать гораздо больше, чем просто поцеловать тебя.

Я чувствую, как мои трусики становятся влажными.

— Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать.

Он снова целует меня в подбородок.

— По тем же причинам, по которым, как ты говорила, нам нельзя целоваться?

Моя защита взлетает на воздух. Мне нужно прекратить этот разговор, пока он не перешел на опасную территорию, например, обсудить чувства, которые, я знаю, быстро возникают у меня к этому мужчине.

— Нет. Потому что в прошлый раз ты был всего лишь выше среднего, — в панике выпаливаю я.

Он выглядит обиженным, и я ненавижу это.

— Я был больше, чем шестерка, и ты это знаешь.

Качая головой, я отодвигаюсь от него на сантиметр.

— Нет, это правда шестерка. Это было… ванильно?

Сойер прищуривает глаза.

— Ты совершенно серьезно, не так ли?

Я киваю, презирая свой ответ. Я не решаюсь снова переспать с ним не из — за его способностей в постели, и я это знаю. Есть только один способ, которым я позволила бы Сойеру снова затащить меня в постель, если бы я не испытывала к нему никаких чувств и Эзра не рисковал быть втянутым в это. В худшем случае, он бы увидел нас в компрометирующем положении и подумал, что я всё — таки девушка его отца. Я никогда не смогла бы так поступить с ним или Сойером.

Несмотря на мой кивок, Сойер выглядит решительным, протягивает руку и накручивает прядь моих волос себе на палец.

— Гипотетически, если бы мы снова переспали, что бы ты хотела, чтобы я сделал?

О Господи.

Боль в моём сердце становится почти невыносимой, и я прикусываю губу, пытаясь сосредоточиться.

— Думаю, во — первых, я бы хотела, чтобы ты не влюблялся в меня ещё больше. Секс в сочетании с эмоциями всё усложняет.

Он заметно сдувается, и я чувствую себя дерьмово из — за этого.

— Значит, ты хочешь без обязательств?

— Да. Я думаю, ты чертовски сексуальный, и я могу показать тебе, что мне нравится в постели. Но ради всеобщего блага, речь может идти только о сексе. Если ты думаешь, что не сможешь этого сделать, то я понимаю.

Сойер смотрит мне в глаза — боль, разочарование, досада, а затем принятие проносятся в них.

— Если бы дело касалось только меня, я бы рискнул своими чувствами, чтобы быть с тобой так, как ты хочешь. Но дело не только во мне, и я не могу думать только о себе; я должен думать и о своём сыне. Он проницателен — возможно, больше, чем я предполагал ранее, — и я не хочу действовать тайком за его спиной. Если бы мы были просто приятелями по сексу — то нам бы пришлось это сделать, — Сойер заправляет прядь волос, с которой играл, мне за ухо. Он не выглядит уверенным в своих следующих словах, в его голове идёт внутренняя борьба. — И я не думаю, что смогу.

Я не отвечаю, потому что больше нечего сказать. Он прав. Суровые факты здесь, между нами, витают в морозном ночном небе Бруклина.

Это правильное решение.

Это к лучшему. Для меня, для Сойера и особенно для Эзры.

Я не гожусь в матери; ради Бога, я едва могу удержаться на работе.

Моё пребывание в Нью — Йорке всё равно постепенно подходит к концу, и таким образом, никто не пострадает.

Итак, почему же мне кажется, что уже слишком поздно для этого?

ГЛАВА 19

СОЙЕР

Прошло три дня с тех пор, как я высадил Коллинз у её дома и наблюдал, как она исчезает внутри своего здания.

Наверное, я должен был предвидеть это, когда пригласил её на свидание. Тешить себя надеждами провести в её обществе больше нескольких часов было опрометчиво и чертовски наивно. Ни разу она не обманула меня и не дала понять, что хочет отношений. Тем не менее, всё, что мне было нужно, это чтобы она потеряла хотя бы каплю контроля и доверилась тому, чего, я знал, мы оба хотели.

Когда я начал встречаться с Софи, мне было чуть за двадцать, и я был немного похож на нынешнего Арчера — любил вечеринки и разных женщин. Я не ожидал встретить кого — то особенного, но потом — бац! — я встретил её однажды вечером, и мы чертовски хорошо поладили. Наши беседы были свободными и непринужденными, и, к моему удивлению, мы оба хотели одного и того же — отношений и посмотреть, к чему это нас приведет.

Год спустя мы поженились, и моя жизнь полностью изменилась к лучшему во всех отношениях. В Софи у меня была семья, включая Алиссу и Дома.

Когда Софи умерла, я с горечью воспринял концепцию любви и "долго и счастливо". Ближе всего к такому я наблюдал у Кендры и Джека. Эти двое созданы друг для друга, как пара, обреченная судьбой. Наверное, я всегда верил, что для тебя есть только один человек, единственная личность, которая идеально подходит тебе, как уникальные кусочки пазла, складывающиеся вместе. И если по какой — либо причине ты был разорван на части — это конец. Твой единственный шанс, упущенный навсегда.

В ту ноябрьскую ночь я никого не искал. Встречаться с кем — либо просто не входило в мои планы, особенно с девушкой, которая — в любом виде — была полной противоположностью Софи.

Коллинз неоднократно говорила мне, что я не в её вкусе, несмотря на то, что она находит меня привлекательным. Но правда в том, что до ноября прошлого года