Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Я не знаю, знает ли Сойер, что я здесь, сижу рядом с его сыном и бывшими родственниками жены, и я не знаю, как бы он к этому отнесся.

Он, вероятно, разозлился бы на меня за то, что я провожу больше времени с Эзрой и знакомлюсь с его семьей, когда я сказала ему, что у меня не может быть с ним отношений.

Счёт игры 1:1, и в разгаре первого периода Эзра хлопает меня по плечу пенопластовым пальцем, который у него на руке.

— Если бы ты могла выбрать только одно, что бы ты хотела: чтобы мой папа поднял Кубок Стэнли, или чтобы к тебе в гараж бесплатно доставили новенький Харлей?

Я легонько барабаню пальцами по нижней губе. Это действительно трудное решение.

— О какой модели и цвете мы говорим?

За последние полчаса, с тех пор как мы все сели, чтобы посмотреть игру, Эзра рассказал мне кое — что о мотоциклах, чего я сама никогда не знала. По словам Алиссы и Дома, он сменил Fortnite на журналы о мотоциклах и одержим последним документальным фильмом о байкерах, только что вышедшим на Netflix.

— О, это просто, — отвечает он оживленным голосом. — CVO Road Glide ST черного цвета.

Мои губы складываются в букву "О", когда я выдыхаю горячий воздух.

— Да, эта модель была просто нечто.

Он скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку сиденья.

— Если бы мне предложили что — нибудь подобное, папа никогда бы не получил “Стэнли”, и точка.

Я фыркаю от смеха, привлекая внимание Кендры и Дженны, и они мило улыбаются, обе очарованные парнем, сидящим рядом со мной.

— Думаю, я бы пожертвовала мотоциклом ради мечты твоего отца, — тихо отвечаю я.

Наклонившись, чтобы взять свой попкорн, он опрокидывает его, и он рассыпается по полу. Его плечи опускаются, но он не позволяет этой досаде отвлечь его от мыслей.

— Ты бы сделала это? Я имею в виду, ты бы отказалась от CVO?! — восклицает он с недоверием в голосе.

Я беру свою сумку и расстегиваю её, вытаскивая пакетик драже.

— Иногда я думаю, что смысл жизни в том, чтобы идти на компромисс или просто находить радость в том, что другие воплощают свои мечты.

Не буду лгать; последние несколько дней были для меня очень эмоциональными, и взгляд зеленых глаз Эзры, когда он впитывает мои слова, заставляет мои глаза остекленеть, когда я вспоминаю разговор в японском саду. Там я была уязвимой спустя долгое время, и мне понравилось это ощущение.

Эзра выпячивает нижнюю губу, сосредоточив своё внимание на игре, когда заканчивается первый период и игроки покидают лёд, номер двадцать девять кивает головой через плечо в нашу сторону.

Пока Алисса заканчивает убирать попкорн, я открываю пакетик с драже и протягиваю его Эзре.

— Хочешь?

Он берет у меня пачку и встряхивает её.

— Красных не осталось.

Я смотрю на Кендру. Она качает головой, и я знаю, что она распознает ещё одну страсть, которую я разделяю с сыном Сойера.

— Я, эм...возможно, я уже их съела, — морщусь я. — Красные драже — мои любимые.

Он невозмутим, чисто по — подростковому.

— Итак, ты решила попытаться сбагрить оставшиеся мне?

Я лезу в сумку и достаю вторую — на этот раз нераспечатанную — пачку драже.

— Ну, у меня есть это, если тебе интересно?

Его глаза загораются, когда я открываю пакет и высыпаю немного на маленький столик между нами.

— Зеленые просто отвратительны. Я их терпеть не могу, — говорит Эзра. Он достаёт первую красную и отправляет в рот, за ней следует вторая.

— Не ешь их слишком много. Ты испортишь себе ужин, когда мы вернемся домой, — кричит нам Алисса, и я ободряюще подмигиваю ей.

Я не могу быть уверена, думает ли она, что между мной и Сойером что — то есть, но если и так, я не вижу ни капли враждебности в её глазах. Они хорошие люди, семейные, и очень заботятся об Эзре.

Несмотря на их приветливость, я не могу чувствовать себя более неуместной или неподходящей для капитана “Blades”. Семейная жизнь, подобная этой, мне чужда.

У меня сводит живот, когда я отсыпаю ещё немного, прежде чем снова закрыть пачку.

— Давай, доедай их.

— Ты не будешь их? — спрашивает Эзра.

Я качаю головой, наклоняясь ближе, чтобы услышал только он.

— Я не так уж и голодна. Возьми это на десерт.

Я передаю ему пачку драже, и он берет её, засовывая в карман куртки, который висит на спинке его сиденья.

— Ты говоришь, что старая, но ведешь себя как студентка университета. Ты уверена, что не лжешь мне?

Он приподнимает бровь, и я издаю смешок, привлекая внимание всех вокруг нас.

— Уверена. И меньше, чем старая. Это слово мы приберегаем только для твоего отца и его морщин.

Он морщит свой усыпанный веснушками нос.

— Да, он практически древний. Я не могу представить, чтобы кто — нибудь полюбил его сейчас.

Моё сердце разлетается на миллион долбаных осколков. Прямо здесь, на этой шумной, битком набитой арене, оно разбивается на части. Я прочищаю горло, когда игроки возвращаются на лёд.

— Ты хочешь, чтобы он познакомился с кем — нибудь?

Он опускается на своё место, багровый румянец заливает его лицо.

— В какой — то момент я вроде как подумал, что ты с моим отцом… Я думал, что мои друзья были правы, и ты была его девушкой. Но потом я спросил его, и он сказал мне, что вы просто друзья, — он поворачивается ко мне с вопросом во взгляде. — Это потому, что он слишком старый, или у тебя уже есть парень?

— У меня нет парня, Эзра, — отвечаю я приглушенным голосом.

Он пожимает плечами.

— Тогда, должно быть, дело в его возрасте, потому что я могу сказать, что ты ему нравишься, а папе никогда не нравились девушки. Я думаю, он слишком сильно скучает по маме.

Бабочки порхают по моему телу. Я знаю, что нравлюсь Сойеру; он не делал из этого секрета. Но слышать это от его двенадцатилетнего сына? Теперь это воспринимается совершенно по — другому.

Я хочу сказать ему, что мне тоже нравится его отец, но сдерживаюсь. Я здесь как подруга его отца, и всё. Я здесь со своими друзьями, не более.

— Я скучаю по своей маме, — продолжает он. — Но если бы меня спросили, какую из папиных мечтаний я бы