Дикость - Кристи Уэбстер

После ужина он повёл меня в бар, где под низкие ритмы теснились танцующие пары. Он заказал шоты, мне же позволил лишь один. Я надулась, он рассмеялся, и его пальцы снова вплелись в мои волосы. Я была уверена — ни одно свидание в будущем не сможет сравниться с этим. Когда алкоголь развязал ему язык, он увлёк меня в самую гущу потных, движущихся тел. Музыка была быстрой, и мы начали двигаться в такт. Мне нравилось, как его большие ладони лежат на моих бёдрах. В один момент я оказалась спиной к его груди, и его рука легла мне на живот, владеющая и тяжёлая.

Во мне вспыхнуло жгучее желание. Другая его ладонь скользнула по моему ребру, и я издала тихий стон, потерявшийся в грохоте баса.

Я была пьяна. Все эти чувства — от вина.

Его пальцы сползли чуть ниже по животу. Не думаю, что он отдавал себе отчёт, но его мизинец почти касался лобковой кости. От возбуждения у меня потемнело в глазах. Трусики стали влажными, платье прилипло к спине. Когда колени подкосились, он мгновенно подхватил меня.

«Что случилось?» — его голос прозвучал у самого уха. «Тебе плохо?»

«Голова кружится. Просто… закружилась».

Он прижал меня к себе и вывел из толпы на прохладную веранду. Нашёл стул, сел и усадил меня к себе на колени. Мы оба были липкими от пота, но я дрожала.

«Просто дай алкоголю выветриться. Не стоило позволять тебе этот шот,» — прозвучало у меня над головой, и в его словах читался стыд. Его пальцы снова запутались в моих волосах.

Я прижалась к нему, ища тепла. «Через минуту всё пройдёт. Просто стало слишком жарко, а теперь холодно.» Я тихо рассмеялась.

Его руки крепче обхватили меня. С ним было тепло, безопасно. Глаза начали слипаться. Он поглаживал мне спину, но постепенно его рука сползла ниже и замерла на ягодице. Не думаю, что он осознавал, где находится его ладонь, но я не стала его поправлять. Мне нравилось это чувство.

Позже я очнулась от того, что он несёт меня на руках в дом. Он бережно снял с меня босоножки, укрыл одеялом. Я притворилась спящей, пока он гладил меня по волосам. Он наклонился, и его губы коснулись моего лба, а шёпот донёсся до меня:

«Обещаю… не позволю себе ещё одной такой эгоистичной ночи».

Моё сердце сжалось, потому что для меня эта «эгоистичная» ночь была лучшей в жизни. Но когда он вышел, я не смогла сдержать улыбку в темноте.

* * *

«Я хотела тебя той ночью,» — вырывается у меня сейчас, и голос мой дрожит.

Его тёмные глаза впиваются в меня. «Хотела?»

«Ты разозлился на меня после джакузи, а я не понимала почему. Я просто хотела сделать тебе приятно. Поэтому и нарядилась. Для тебя.» Я улыбаюсь, откладывая тряпку.

Его лицо меняется, на нём проступает что-то дикое. «Я не злился. Мне было противно от самого себя. Ты тёрлась об меня. У меня встал. Я думал, что я больной ублюдок».

Я хмурюсь, отрицательно качая головой. «Ты не больной. Ты никогда им не был».

«Я сорвался на твоей матери,» — в его взгляде мелькает тень. «Но это не принесло удовлетворения. Во мне копалось что-то запретное. В ту ночь… мне эгоистично захотелось хоть немного подразнить эту рану. Я бы никогда не перешёл черту, но мне хотелось…»

Я смотрю на него из-под опущенных ресниц, чувствуя, как горят щёки.

«У меня на танцполе голова закружилась не от вина. А от того, как ты меня касался. Я хотела больше. Я хотела всего. Твои пальцы были так близко…»

Он издаёт низкий рык. «Я чуть не прикоснулся к тебе тогда. Алкоголь затуманил разум. Я закрыл глаза. Если бы ты не заговорила… боюсь, я бы провёл пальцами по твоему клитору прямо там».

От этих слов по мне разливается жар. Я медленно стягиваю с себя его толстовку, обнажая грудь. Грудь, которую он когда-то считал запретной. Она никогда ею не была.

«Я бы позволила,» — выдыхаю я шёпотом. «Я бы позволила тебе прикоснуться тогда. На глазах у всех. Я жаждала твоих прикосновений.» Я протягиваю руку, нахожу его ладонь. «Я до сих пор жажду».

Он поднимается, и его тень накрывает меня. Когда он притягивает меня к себе, я взвизгиваю. Его бёдра начинают двигаться, и я чувствую его эрекцию. Две его руки скользят по моей коже. Я закрываю глаза и проваливаюсь в прошлое. Его пальцы под платьем. Под трусиками. Внутрь меня. Я вскрикиваю. Он стаскивает трусики.

«Наклонись,» — его голос хриплый.

Я приподнимаюсь. Его одежда падает на пол, и он трётся о меня.

«Ты бы позволила мне трахнуть тебя прямо там, на пирсе?» — его голос дикий. «Скажи мне».

Я всхлипываю. «Да. Тогда я ласкала себя и представляла, что это ты. Иногда я притворялась, что мне снятся кошмары, и ты приходил ко мне. Мне нравилось, как наши тела подходят друг другу. Ты был таким большим. А я — маленькой. Ты целовал и обнимал меня, как любовник. Ты гладил меня по волосам, будто я принадлежала только тебе. Сколько раз я хотела оседлать тебя, когда ты засыпал…»

Мой крик обрывает воспоминание, когда он входит в меня. Моё тело вздрагивает. Он трахает меня жёстко. Так жёстко, что шлепки кожи звучат громко. Так жёстко, что Бадди скулит.

«Сильнее,» — задыхаюсь я.

Я хочу, чтобы он разорвал меня. Его бёдра движутся. Я кончаю. Он выходит, и я чувствую, как он прижимается к другому входу. Ужас подкатывает к горлу, но его пальцы на моей спине.

«Я хочу, чтобы он ушёл оттуда,» — рычит он.

Я понимаю. Иезекииль. Он был последним. И я хочу того же.

«Да,» — выдыхаю я. «Пусть уйдёт».

Он входит медленно. Я почти задыхаюсь. Он не груб. Он нежен, но властен. Мои ноги подкашиваются, он садится, усаживая меня сверху. Внутри всё горит, но я доверяюсь. Он обвивает мою талию, прижимая к груди. Я запрокидываю голову ему на плечо.

«Положи ноги мне на колени,» — приказывает он.

Я повинуюсь. Его руки опускаются туда. Палец находит клитор, три других — внутрь меня. Это больно, но когда я сжимаюсь, меня пронзает наслаждение. Он повсюду.

Он трахает меня пальцами. Его зубы впиваются в мою кожу. Он пожирает меня.

Я кончаю с криком. Оргазм бьёт отовсюду. Я взрываюсь.