Развод. Безумие истинности - Кристина Юрьевна Юраш

— Значит, ты спишь в кровати, я сплю в кресле, — произнес он, присаживаясь в кресло.

В комнате было тепло. Рана не болела. Только тянула плечо. «Срастайся быстрее!» — погладила я рану.

По приказу императора в комнату вошли служанки с чистой рубашкой. Я посмотрела на свое порванное платье, понимая, что помыться — это вряд ли. С раной разве моются? Но хотя бы переодеться…

— Стража! Обыскать служанок! — произнес Ангрис, вставая с кресла. Стражники вошли и стали обыскивать девушек. Те стояли и терпели.

— Чисто! — отрапортовала стража, удаляясь.

И только сейчас император встал с кресла и вышел в коридор. Поравнявшись со мной, он втянул воздух, словно хищник, чуящий запах добычи.

И только потом вышел из комнаты. С меня снимали платье, а я смотрела на себя в зеркало. Рубец от глифа выглядел ужасно. Мне хотелось закрыть глаза и не смотреть на себя. Или прикрыть его ладонью.

Служанки сняли с меня рваное платье, с шуршанием и звоном укладывая его в пустующее кресло. Потом стали снимать панталоны и белье. И тут я замерла. Из зеркала на меня смотрел призрак. Жуткий призрак женщины.

Глава 58

«Я красивей тебя!» — произнесла она, глядя на меня мертвыми глазами. Она бросилась вперед из зеркала. Я отклонилась, чувствуя, как падаю с пуфика на пол, но тут же опомнилась и стала отползать. Она бросилась на меня, прозрачная, страшная, а я прикрылась руками, издавая жуткий крик.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Крик еще висел в воздухе, но ответа не было. Эта пауза длилась всего секунду, но мне показалось, что прошла вечность. Казалось, никто не услышит. Что я останусь одна на один с этим ужасом. И вдруг…

… дверь.

Она просто вылетела, как от удара. Грохот ее заставил мир содрогнуться. Я открыла глаза, видя перед собой только лицо императора.

— Что случилось? — спросил он, отнимая мои руки от лица.

Служанки прижались к стене, боясь шевельнуться. Одна из них беззвучно шевелила губами, то ли молясь, то ли повторяя мое имя, другая опустилась на колени, закрыв лицо руками. Они не смели даже вдохнуть, глядя на него как на карающую длань.

Я не могла ответить. Я помню, как сквозь меня прошел холод. Словно на мгновенье из теплой комнаты меня бросили на мороз.

Кожа все еще была покрыта пупырышками. Руки дрожали, а ноги не держали. Сердце заходилось где-то в горле, отдаваясь гулким боем в барабанных перепонках.

Я помню искаженное лицо жуткой женщины, которое стремительно приближалось ко мне.

— Что случилось?!

Голос императора был страшен. Он уже не смотрел на меня, но его рука все еще покоилась на моем плече, словно обозначая территорию.

— Мы не знаем, — едва слышно прошептали служанки. Их голоса дрожали. Они сами испугались. — Она стояла, смотрела в зеркало, а потом как закричит… Мы сами испугались…

Я чувствовала угрозу. Словно меч завис над их головами. Меч императорского гнева. Я вспомнила тело на виселице, а потом посмотрела на дрожащих служанок, которые приготовились к худшему.

— Они… не… не виноваты, — поспешила прошептать я.

— Вон! — послышался голос. — Все вон!

Меня трясло. Прав был Ораций, призраки бывают разные. Это, видимо, не самый воспитанный призрак. Я пыталась успокоить себя этой мыслью, но пока что получалось плохо.

Холод все еще пробирал меня до кости. И эти безумные глаза… Боже, я так испугалась…

— Все хорошо. Я здесь, — услышала я голос. А его руки сжали меня. — Скажи, что случилось, и я накажу виновного.

Я не знала, стоит ли ему говорить про призраков. Что я их вижу? Может, стоит сказать?

Нет, просто я не ожидала. Это было прямо как в фильме ужасов. Смотришь в зеркало, а там… Мамочки. Какой хреновый у меня дар! Вот так сама того не ожидаешь, а тут на тебе! Получай!

— Ты не сможешь ничего сделать, — прошептала я, чувствуя, как меня трясет. Только сейчас я стала осознавать, что сижу обнаженная на его руках.

— Что значит «не смогу»? — спросил император.

— Думаешь, что ты всесилен? — спросила я, чувствуя, как гордость требует вывернуться и отойти от него подальше.

— А давай попробуем узнать, всесилен я или нет? — В голосе слышался насмешливый вызов.

— Забудь, — произнесла я, требуя отпустить меня. Я сама взяла рубашку и натянула ее на себя, глядя на свои босые ноги.

Я легла на кровать, видя, как император садится в кресло.

Попытка уснуть оказалась пыткой, сравнимой с допросом дознавателя. Я лежала на огромной кровати, утопая в мягких перинах, которые пахли императором — пеплом, нероли и чем-то звериным, диким. Каждый шорох ткани казался грохотом. Каждое тиканье часов в коридоре отдавалось ударом молота в висках.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но сон не приходил. Вместо темноты за веками плясали образы: виселица во дворе, золотая маска, обнаженная красавица, уходящая в дверь. И глаза. Глаза призрака в зеркале.

Вдруг сквозь меня прошла волна холода.

Это было не похоже на сквозняк. Не на зимний ветер, гуляющий в щелях окон. Это было так, словно кто-то вылил на меня ведро ледяной воды прямо внутрь вен. Кровь застыла. Легкие отказались вдыхать.

Я резко открыла глаза.

Глава 59

Комната была погружена в полумрак.

Светильники горели вполсилы, отбрасывая длинные, искаженные тени по стенам.

Я повернула голову.

Ангрис спал в кресле у окна. Его фигура казалась высеченной из камня даже во сне. Он не снял маску, лишь немного ослабил ремни. Его рука лежала на столике рядом с креслом. Пальцы расслаблены, но покоились прямо на рукояти кинжала. Лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Даже во сне он был готов убивать.

Но не это заставило мое сердце пропустить удар.

Возле высокого зеркала в углу комнаты кружилась она. Та самая дама. Призрак из отражения. Ее платье было белым, как саван, и колыхалось, хотя ветра в комнате не было. Она не смотрела на меня. Она смотрела на спящего императора. В ее мертвых глазах плескалось обожание, смешанное с безумием.

— Ах, я его обожаю! — прошептала она. Голос звучал так, словно доносился