Развод. Нас не вернешь - Юля Шеффер

— Скажу, но не сейчас. Не при нем. Это наше личное дело.

Я усмехаюсь скептически, но вновь моя усмешка с привкусом горечи.

— То есть ты все это время подкатывал к моей жене⁈ — взвивается Воронцов. — Я тебя на такое не нанимал.

— Ты меня вообще не нанимал. Я не наемник, Антоша, — осажает его Костя. — Ты оплатил услугу, которую я выполнил. К ней претензий у тебя, надеюсь, нет?

Вопрос звучит со скрытой угрозой, и не я одна ее чувствую. Воронцов заметно сглатывает прежде, чем ответить:

— Нет.

— Остальное тебя не касается, — отрезает Абатуров.

— Касается! Это моя жена и моя дочь, я сам о них позабочусь!

— Ты уже достаточно позаботился. Теперь я…

— Хватит! — отлипаю я от стены. — Уходите оба. Убирайтесь! — повторяю, потому что ни один не движется.

— Полина, тебе нельзя сейчас оставаться одной… — начинает свою песню Воронцов.

Я теряю терпение и толкаю его, отворачивая от себя, а потом пихаю в спину к выходу. И у меня даже получается — бывший налетает на Костю.

— Пошел вон, Антоша! И ты тоже! — стреляю глазами в «решалу».

Воронцов пытается еще что-то вякнуть, но Костя хватает его за шею и выталкивает из квартиры.

— Прости меня, Полина, — говорит мне и закрывает дверь.

Я со злостью поворачиваю замок и без сил сползаю по двери вниз.

И не понимаю, почему так хочется плакать.

Глава 30

Не хочу быть его

Несколько минут так сижу, не находя в себе сил подняться с пола.

Такое опустошение на меня накатывает после всего, что сегодня случилось.

Звонок свекрови, попытки найти Таську, неотвечающий на звонки Воронцов, сломавшаяся некстати машина, потом откровения от бывшего и истинная причина появления в моей жизни Константина.

Насыщенный денек.

А ведь он еще не закончился.

Мысли скачут, обида захлестывает, и горький ком подкатывает к горлу. Бывший… Костя… Как я могла так ошибиться в них обоих?

Не разглядела подлую натуру одного и корысть другого.

Кажется, всё вокруг рушится, и я просто не знаю, как это остановить.

Слышу, как открывается дверь детской и поднимаю глаза — Анна Степановна. Глядя на меня, тихо закрывает за собой дверь.

На её лице выражение, которое я видела столько раз: мягкое, но с оттенком усталости и печали. Подойдя ко мне, протягивает руку, чтобы помочь подняться, но я качаю головой. Тогда она садится напротив на корточки, заглядывает в глаза:

— Поля… Антон не хотел тебе зла, — говорит тихо, словно боясь меня спугнуть. — Он не понимал. По глупости или из эгоизма, но я уверена, навредить вам с Таськой он не хотел. И сейчас он пытается защитить вас обеих. Как умеет, как может. Почему ты не хочешь ему верить?

Я сдерживаю усмешку, хотя внутри всё кипит. Я понимаю ее. Она — мать, и она все ему простила, но требовать того же от меня, когда…

— Почему не верю? — стараюсь, чтобы голос не дрожал. — Потому что он предал меня, Анна Степановна. Предавал долго и осознанно, когда завел себе любовницу в Чехии, а потом и ребенка. И вместо того, чтобы сразу признаться во всем, лгал, в глаза мне лгал, притворялся, а сам строил планы, как уйти от нас с минимальными потерями. А как кинули его там, не придумал ничего лучше, чтобы перевести стрелки на меня. Подставить. Эти его игры с фирмой… Мы бы не оказались в этой ситуации, если бы не его попытки «защитить». Я понимаю, вы его любите, как мать, и вас тронул его рассказ, вам его жаль… но не могу больше слушать, что он хотел как лучше.

Она замолкает надолго, явно обдумывая мои слова. Потом вздыхает и вновь смотрит в глаза, поджав губы с решимостью или упрямством.

— Я извиняюсь, что лезу с советами. И догадываюсь, что мое присутствие теперь может тебя тяготить, но я никуда не уйду, Поля, даже если ты будешь меня гнать. Я не оставлю Таисию в такой момент. Она моя внучка, и я её не брошу.

Я застываю в шоке. Как Анна Степановна могла подумать, что я буду ее выгонять?

Даже после того, что она сказала, это же не повод…

— Я не собираюсь гнать вас, что вы! — восклицаю, когда справляюсь с собой. — Вы очень нужны Тасе… и мне тоже. Вы — её бабушка. Я понимаю, что вы переживаете. Но поймите и меня. Я не могу просто так простить Антона… и не хочу больше быть частью этих игр.

Анна Степановна смотрит на меня внимательно, ее взгляд мягчеет, она осторожно обнимает меня за плечи. А мне почему-то не хочется отстраняться. Свекровь, конечно, не заменит маму, но мамы здесь нет.

— Я все понимаю, Полиночка, — тихо шепчет она. — Мы справимся. Всё наладится, увидишь.

В этот момент из детской вылетает радостная Таюшка с телефоном в руке.

— Мама! Это Лиза. Она зовет меня к себе, мы будем делать браслеты из бисера. Я домашку сделала. Можно я пойду? — тараторит она, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения.

Её глаза сияют энтузиазмом, и, несмотря на то что задает вопрос, по факту она не спрашивает, а лишь уведомляет, не сомневаясь в положительном ответе. Они с Лизой часто ходят друг к другу в гости, и я никогда не возражаю. Но не сейчас.

Моя улыбка мгновенно сползает с лица. Я сразу напрягаюсь, и мне физически больно, что придется ей отказать. После всего, что я услышала сегодня, я не могу так рисковать ей. Не могу быть легкомысленной и позволить себе недооценить соперника.

Вряд ли Тася и Мартин встретились случайно. Таких совпадений просто не бывает. Они специально крутились где-то рядом и вошли в наш круг общения, чтобы мальчик подружился с моей дочерью и…

Не знаю точно, что «и», но знаю одно — пока я не избавлюсь от владения этой идиотской фирмой, моя дочь будет сидеть взаперти. Я глаз с нее не спущу!

— Тася, ты не пойдешь, — говорю я тихо, но твёрдо.

Тася замирает, не понимая, почему я вдруг запрещаю ей пойти к подружке. Её искренняя радость сменяется удивлением.

— Почему, мама? — недоумённо спрашивает, глядя то на меня, то на бабушку.