Побег к счастью - Анна Есина

— Стой, где стоишь, — мимоходом бросает мне и идёт прямиком к сыну.

Сгребает крикливого малыша в охапку, прижимает к груди, гладит по белокурой головке.

— Тш-ш-ш, мой хороший, всё хорошо. Мамочка больше не будет кричать.

Ребятенок всхлипывает, утыкается носиком в шею отца и обвивает ручками его шею. Меня от этого зрелища прошибает на слезы. Он ведь мог бы так же обнимать и нашего сына…

— Мамочка не будет кричать, говоришь? Не будет кричать?! Не будет, конечно, не будет!

У Ксюхи явно открывается второе дыхание. Тональностью ее голоса впору стаканы взрывать.

Она несётся на кухню, гремит и грохочет чем-то (вроде как выворачивает на пол ящики со столовыми приборами — планировка квартиры не позволяет увидеть из прихожей, что творится в глубине) и возвращается к нам с ножом наперевес. И всё это в долю секунды.

Андрей только и успевает, что спрятать сына за спину и загородить меня собой.

— Ты совсем сдурела? — спрашивает он на удивление спокойно.

— А почему бы и нет? Ты ведь не хочешь по-хорошему? Убери её из нашего дома! — орёт эта ненормальная и тычет в мою сторону ножом с лезвием сантиметров в пятнадцать.

— Хочу, Ксюх, хочу. Брось нож, — выставляет руки вперёд и медленно приближается к психопатке. — Ну же, Сенька, давай поговорим. Как раньше, помнишь?

— В том-то и дело, что помню, — с дикой обидой в голосе завывает Смолягина. По её лицу течет водопад слёз вперемешку с косметикой. — Всё помню, получше тебя! Как ни в грош меня не ставил! Как умирал по ней! Как по ночам звал её по имени в пьяном бреду! Я всё помню, сукин ты сын!

С этими словами она поднимает сжатую в кулак левую руку и ударяет по ней ножом. Порез выглядит неглубоким, но кровь так и хлещет фонтаном. А эта ненормальная заносит руку с ножом ещё раз и ещё. Кровь капает на пол, красные речушки расчерчивают кожу предплечья, стекаются к локтю.

Прижимаю к себе их сына, чтобы только не увидел, не понял, что вокруг происходит. Андрей успевает перехватить запястье жены до нового удара, выхватывает у неё нож, отбрасывает куда-то в сторону и вынимает из кармана телефон. Звонит в скорую, сообщает о случайной бытовой травме и называет адрес. Пережимает жене руку повыше локтя, вытаскивает из брюк ремень и затягивает им место сдавливания, чтобы остановить поток крови.

В воздухе ощущается острый металлический запах, похожий на ржавчину. Или это только моё воображение?

Андрей обнимает рыдающую супругу. Уже не разбираю, что она гундосит сквозь всхлипы. Проклинает ли его или молит о чем-то. Это их глубоко личное, хоть и разрывает мне душу на части. В груди будто зажигается паяльная лампа и с характерным шумом опаляет жаром всё изнутри. Ухожу в детскую вместе с малышом и прячусь за закрытой дверью.

Андрюша поднимает на меня большущие испуганные глаза. Успокаиваю его, качаю на руках, мурчу под нос подобие колыбельной из фильма "Приключения Шурика" про денежку за квартиру, за январь. Испуганный мальчишка засыпает через какое-то время, перекладываю его на кровать в форме гоночного автомобиля и остаюсь сидеть у изголовья. Прислушиваясь и анализируя.

Спустя час вновь сталкиваемся с Андреем в прихожей. Я выхожу из детской, чтобы уйти к себе тайком, а он… Наверное, шел проведать сына.

Медики перевязали рану Ксюши, вкололи ей лошадиную дозу успокоительного по настоятельной просьбе мужа, и сейчас она спит. А Смолягин оттирал место кровавого побоища, чтобы ребенок с утра не наткнулся на следы маминого психоза.

Видимо, с уборкой закончено.

Замираем в шаге друг от друга. Не знаю, какими словами комментируют ситуацию подобного рода. Мне жаль, что так вышло? Это ещё мягко сказано. Я вообще в диком афиге, если вас не покоробит жаргон.

— Просто иди сюда, — устало шепчет Андрей и отводит руку в сторону, приглашая в свои объятия.

А у меня мускулы задеревенели.

— Ань, пожалуйста, — добавляет всего два слова, но это как будто то, что мне хотелось услышать все эти годы.

Всхлипываю и утыкаюсь носом в его грудь. Господи, он всё так же пахнет. Древесные нотки, горечь апельсиновой корки и свежесть мяты. Сотрясаюсь от беззвучных рыданий. Вся тяжесть десяти лет разлуки наваливается разом. Так паршиво мне не было никогда. Он рядом, обнимает меня, а почему-то кажется, будто ушел из моей жизни навсегда. И я хочу успокоиться, очень, только никак не найду заветную кнопку "стоп истерика". Понимаю, что для него это уже чересчур, что буквально пару часов назад он и помыслить не мог, в какой чертов катаклизм превратится эта ночь.

Держась друг за друга, не сговариваясь, оседаем на пол. Андрей опирается спиной о стену и затаскивает меня в кольцо своих рук. Вслух мы ничего не говорим. Слушаем блаженную тишину и тиканье его наручных часов. Он целует меня в висок, и я понимаю, что это значит. Отвечаю таким же поцелуем в тыльную сторону его ладони. Я тоже очень тосковала по нему.

Глава 17

Прошлое

Что такое семья? В моём понимании это слово долго ассоциировалось с такими вещами, которые большинству и в голову не приходят. Например, страх. Семья равносильна источнику постоянной опасности. Никогда не знаешь, в каком отец настроении, будет ли сегодня выпивать и как пройдет ужин — тихо или же со скандалом и летящими по кухне тарелками.

Лет до десяти мама частенько убегала из дома, если знала, что папа вернётся с работы, крепко набравшись спиртного. Летом она уводила из дома и меня, и тогда мы ночевали, где придется — на вокзале, у сердобольной соседки, а пару раз и просто под открытым небом. В холодное время года она оставляла меня с отцом наедине и в эти ночи кошмары, в которых я находила маму мертвой или не находила вовсе, усиливались.

Нет, вы не подумайте, папа никогда не срывал на мне злость, не отыгрывался за то, что мама сбежала или ещё невесть что. Если хорошенько напрячь память, крепко влетало мне лишь дважды. В первый раз, когда разоспалась и долго не открывала дверь на стук, а во второй — когда попыталась разнять их драку, прикрывала маму собой и вместо неё получила кулаком в лицо. Крепко получила. Но в остальном отец ко мне не притрагивался, зато пугал. До чёртиков. Эти его вспышки неконтролируемого гнева…