Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Как думаешь, они знают, что их драгоценного малыша Троя больше нет с нами? – спрашивает Рэнсом.

– Насколько я могу судить, никто ничего не знает. Тот дом был изолирован от цивилизации, Трой ни с кем не общался. Мне кажется, если бы новость о его смерти уже просочилась, она была бы повсюду.

Мы все согласно киваем.

– Даже если бы они хотели сохранить это в тайне, это было бы не так просто, учитывая, что речь идет о ком-то вроде Троя Коупленда, – говорю я, и это имя вызывает у меня горький привкус во рту.

«Он мертв,– напоминаю я себе.– Ты видела, как он умер. Болезненно».

Последняя мысль немного злая, но я не пытаюсь ее отбросить. Я учусь принимать свою порочную сторону, возможно, благодаря влиянию Мэлиса. И меня это устраивает.

– У нас мало времени, – говорит Вик, когда я снова включаюсь в разговор. – Я думаю, будет лучше, если мы сделаем наш первый шаг до того, как все узнают, что случилось с Троем. То, что он ушел с радара своей семьи, может сыграть нам на руку. Нельзя упускать такую возможность.

Мэлис улыбается, и в этой улыбке есть нечто острое, смертоносное.

– Согласен. Пора нанести небольшой визит Оливии, – говорит он. – Надо сообщить этой мерзкой старухе, что все изменилось.

13

Уиллоу

Днем позже, после того как братья нанесли небольшой визит судье Бейли и вселили в него страх божий – или, скорее, страх того, что его отвратительная личная жизнь станет достоянием всего мира, – я покидаю отель с Рэнсомом.

Так странно больше не прятаться, не оглядываться через плечо, боясь, что меня поймают. Мы все еще стараемся оставаться в тени, пока не будем готовы встретиться лицом к лицу с Оливией, но, поскольку она по-прежнему считает, что я где-то там с Троем, беспокоиться пока не о чем.

Мэлис и Вик, однако, не очень-то хотели оставаться в стороне при выезде из отеля – особенно Мэлис. За те пару дней, что прошли с тех пор, как они спасли меня, парни стали проявлять гораздо больше заботы, почти что душили меня своим вниманием. Сложно винить их за это, учитывая, что меня отняли у них и увезли в никуда, пока они в ужасе наблюдали за происходящим.

Рэнсом всегда был ласковым по отношению ко мне, хоть и собственником, однако сейчас это чувство перешло все границы. Когда мы выходим из отеля, он внимательно следит за нашим окружением, хочет убедиться, что никто и ничто не сможет к нам приблизиться. Мужчина, который выходит вслед за нами, пару секунд разглядывает меня, и Рэнсом бросает на него такой убийственный взгляд, что парень тут же отводит глаза и спешит к своей машине.

– Рэнсом, – я поджимаю губы и качаю головой.

– Что?

– Ты будешь смирять взглядом любого, кто хотя бы как-то странно на меня посмотрит?

Он пожимает плечами и засовывает руки в карманы, пока мы пересекаем парковку.

– Почему бы, черт возьми, и нет? Осторожность никогда не помешает. И вообще, они не должны на тебя смотреть.

Я качаю головой, в равной степени удивленная и тронутая абсолютной серьезностью в его голосе.

Когда мы подходим к машине – которую, как мне сказали, они угнали на обратном пути из Мексики, чтобы сменить ту, что украл Рэнсом, когда меня только похитили, – он открывает передо мной дверцу еще до того, как я успеваю потянуться к ручке. Уверена, если бы он не пытался предоставить мне немного свободы, то и ремень безопасности бы застегнул за меня. Однако вместо этого Рэнсом ждет, пока я усядусь, затем закрывает дверцу и идет к водительскому месту.

Он заводит машину, и мы выезжаем с парковки, направляясь к моллу за пределами центра города.

– Я уж думала, Мэлис не отпустит нас одних, – комментирую я, пока мы едем.

Рэнсом фыркает.

– Он ведет себя как мамаша-наседка, хотя он убил бы меня, если бы узнал, что я так его называю. И я не могу винить его за то, что он не хочет выпускать тебя из виду. Единственная причина, по которой я не взбесился, это то, что я все время был с тобой. Вот увидишь, если мы не вернемся через пару часов, он будет звонить каждые две минуты, чтобы убедиться, что с нами все в порядке.

– Вы все ведете себя как мамаши-наседки, – поправляю я его. – Но я понимаю.

Он весело фыркает, но не спорит с моей оценкой.

– Короче, – продолжает он, – у Мэла и Вика своя работа, так что им будет чем заняться, пока нас не будет. Прежде чем встречаться с Оливией, мы должны убедиться, что все готово. Как сказал Вик, это наша лучшая возможность, нельзя ее прошляпить.

Мы уже наметили дату, когда это случится, но сначала нужно все подготовить.

Честно говоря, все это вызывает у меня беспокойство. Я не хочу видеть Оливию или разговаривать с ней, но знаю, что у меня действительно нет выбора, если я хочу когда-нибудь освободиться от нее. В конце концов, она поймет, что Трой мертв. Убив его, мы получили лишь временную отсрочку.

Но поддержка братьев Ворониных заставляет меня чувствовать себя лучше. Впервые в моей жизни у меня есть настоящая семья – люди, которые готовы на все ради меня.

Не важно, что Оливия нам устроит, мы справимся.

– Все будет нормально, – говорит Рэнсом, будто чувствует ход моих мыслей. – Вик спланирует все с точностью до сантиметра, а Мэлис умеет приспосабливаться к ситуации, если это необходимо. Он убедится, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Все будет хорошо.

– А что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

Он ухмыляется.

– Не позволю им впадать в крайности и творить безумие. Ну, по крайней мере, не в больших объемах. Это моя особенность.

Мы оба смеемся, и мне приятно, что я могу найти в происходящем толику юмора.

Рэнсом подвозит нас к моллу, в котором я никогда раньше не была, и мы выходим, направляясь в магазин одежды. Он не такой роскошный, как те места, куда меня водила Оливия, но определенно более высококлассный, чем те, где я привыкла покупать вещи. Хотя все лучше, чем места, где я привыкла отовариваться.

Женщина-продавец радостно приветствует нас, бросая взгляд мимо меня на Рэнсома. Ее глаза тут же начинают сиять.

– Пожалуйста, дайте мне знать, если я смогу чем-то помочь вам и вашей… подруге, –