Жестокие сердца - Ева Эшвуд

видят это платье впервые, и когда Рэнсом на секунду отрывает от меня взгляд, чтобы рассмотреть выражение их лиц, выглядит он слегка самодовольным, словно еще больше уверен, что сделал правильный выбор.

– Вам нравится? – спрашиваю я их, снова разглаживая руками переднюю часть платья.

– Ты потрясающе выглядишь, – отвечает Вик, все еще глядя на меня.

– Похоже, ты не единственный, кто умеет выбирать платья, Вик, – ухмыляясь, парирует Рэнсом.

Вик только закатывает глаза, а Мэлис ни на секунду не отрывает от меня взгляда. В темных глубинах его глаз я вижу выражение, которое позволяет мне точно понять, о чем он думает, и у меня внутри вспыхивает жар.

Если бы ситуация была сейчас иной, я бы пожелала, чтобы кто-то из них, или даже все, прикоснулись ко мне. Провели пальцами по руке, запустили их под вырез платья. Но теперь при мысли об этом мой желудок нервно скручивается, намек на тошноту все еще где-то там, доказывает, что я пока не оправилась от того, что со мной случилось.

Никто из парней не торопил меня, не настаивал на чем-либо. Их устраивало, в каком темпе я двигаюсь. Однако мне все рано это ненавистно. Я хочу снова почувствовать себя нормальной.

– Черт, солнышко, – хриплый голос Мэлиса возвращает мое внимание к нему и его братьям. – Ты выглядишь…

Он замолкает, словно у него не хватает слов. В его глазах больше, чем просто огонь, и когда я смотрю на Вика и Рэнсома, то вижу у них то же самое. А еще – гордость, озаряющую меня с трех сторон, и что-то похожее на благоговение.

От этого знания мой желудок опять сжимается, но по-другому.

В более правильном ключе.

Их отношение ко мне – как глоток воздуха. Оно дает силы. Шрамы, порезы, ушибы – они не просто следы. Это напоминание. Я сильная. Я уже прошла через многое.

Значит, смогу пройти и это.

– Нам пора идти, – говорит Вик, проводя рукой по волосам, хотя ни одна темная прядь не выбилась из прически. – В приглашении, которое я нашел, сказано, что вечеринка начинается в восемь.

– Да, но опаздывать на такие мероприятия вроде как положено, – парирует Рэнсом. – Ты же знаешь, как эти хреновы богачи любят появляться с шиком. Они ж обожают хвастаться перед другими своими нарядами и цацками, которые были сделаны детьми, эксплуатируемыми в странах третьего мира.

Мэлис фыркает, а Вик качает головой. Рэнсом, однако, прав.

– Ты готова? – спрашивает Вик, глядя мне в глаза.

Я делаю еще один глубокий вдох и встряхиваю руками, чтобы немного развеять нервозность.

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Понятия не имею, что сегодня ждать.

– Мы проверили все, что могли, – говорит Мэлис, глядя на своего близнеца в поисках подтверждения.

Вик кивает.

– Мы подстрахованы. Все, что нам осталось сделать, это пойти поговорить с Оливией. Если ты готова, мотылек.

Я облизываю губы, глядя на них троих по очереди. Если бы мне пришлось делать это в одиночку, было бы гораздо труднее согласиться, но знание того, что они прикроют меня и сделают все, чтобы сегодня вечером не случилось ничего плохого – по крайней мере, насколько это в их силах, – очень помогает.

Поэтому я киваю.

– Я готова.

Мэлис делает хлопок.

– Тогда давайте покончим с этим дерьмом.

Он ведет нас к двери, и мы выходим вслед за ним, садимся в машину. В кои-то веки Вик разрешает Рэнсому сесть за руль, а сам садится со мной.

Как только мы выезжаем с маленькой парковки на шоссе, мое сердце начинает бешено колотиться. В голове проносятся мысли о том, что сегодняшний вечер может пройти не по плану. Что, если судья, которого они шантажировали, откажется от сделки? Что, если Оливия попытается схватить меня прямо на вечеринке? Что, если все это ловушка?

Не успеваю я оглянуться, как мне становится тяжелее дышать. Я сглатываю и пытаюсь взять себя в руки, но это трудно. Оливия уже доказала, насколько она опасна и что она готова сделать все возможное, чтобы добиться того, чего хочет.

Убить Троя было необходимо, к тому же теперь у меня, как у его вдовы, больше власти. Однако с Оливией будет еще сложнее. Что, если она…

Мои бессвязные мысли прерывает чья-то рука, скользящая в мою.

Я опускаю взгляд и вижу, как пальцы Вика переплетаются с моими. Его большая ладонь накрывает мою, и он слегка сжимает ее. Пытается успокоить меня.

– Все будет хорошо, – шепчет он. – Дыши.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох, затем еще один, цепляясь за его руку так крепко, как только могу.

Дыши, Уиллоу. Просто продолжай дышать.

Вечеринка проходит в высотном здании в центре Детройта, и нам нужно всего около тридцати минут, чтобы добраться туда. У входа стоит парковщик, но Мэлис паркует машину сам, и мы все выходим, направляясь к двери вместе.

Швейцар проверяет имена людей по списку, и я расправляю плечи, пытаясь сохранить спокойствие и создать впечатление, будто я должна быть здесь.

Швейцар оглядывает нас всех и приподнимает бровь.

– Имя? – спрашивает он скучающим тоном, словно уверен, что не найдет моего имени в списке.

– Уиллоу, – отвечаю я. – Уиллоу… Коупленд.

Когда я произношу его фамилию, у меня во рту появляется горечь, но я знаю – это наш билет внутрь. Ребята за моей спиной напряжены, и, клянусь, я физически ощущаю изменение в их эмоциях. Они ненавидят эту фамилию так же сильно, как и я, а может, даже больше, если это возможно. Но это часть плана. Они знают, что я должна это сделать.

Швейцар кивает, отмечая мое имя.

– Добро пожаловать, миссис Коупленд, – говорит он. Затем бросает на парней скептический взгляд.

– Они со мной, – объясняю я.

На секунду кажется, будто он собирается возразить, но затем мужчина кивает, приглашая нас внутрь. Я уверена, что это не первый случай, когда кто-то приходит на подобные вечеринки в сопровождении телохранителей, и не похоже, что швейцар знает причину, по которой этих парней нельзя впускать.

– Лифт дальше по коридору направо, – говорит он. – Вечеринка на крыше.

– Спасибо, – отвечаю я, и мы идем по коридору, к лифту. По мраморным полам разносится эхо наших шагов.

Мэлис нажимает кнопку, обозначающую крышу, и все трое окружают меня, словно стена защиты. Вероятность того, что на нас нападут в лифте, почти равна нулю, но я чувствую себя лучше оттого, что парни так близко.

Подъем занимает меньше времени, чем мне хотелось бы, и, когда мы оказываемся на самом верху здания, я задираю подбородок, придавая лицу игривое выражение. Затем двери лифта распахиваются.

Крыша, словно