Жестокие сердца - Ева Эшвуд

меня и моих братьев, мы раскроем данный факт всему миру, – говорит Вик. – Я могу разрушить вашу репутацию в этом городе одним нажатием кнопки. Также вы не сможете помешать Уиллоу забрать то, что ей причитается.

– А это что еще значит? – требовательно спрашивает Александр, переводя взгляд с Вика на Уиллоу. – Ничего ей не причитается! Только не от нас.

Уиллоу вздергивает подбородок, бросая вызов своим разъяренным родственничкам. В своем золотом платье она выглядит как чертова королева, сильная и смелая, и я не могу оторвать от нее глаз.

– Перед смертью Трой все переписал на меня, – рассказывает она им. – По закону мне, как его вдове, уже причиталась часть его имущества, но, думаю, он хотел убедиться, что обо мне действительно позаботятся, – на последних словах ее голос слегка дрожит, и я чувствую всю тяжесть ее душевной травмы. Затем она прочищает горло и добавляет: – Поэтому он оставил все мне. Включая свои деньги и место в совете директоров вашей компании.

В нашем маленьком кругу воцаряется напряженная тишина. Они пытаются переварить это, а затем взрываются от злости.

– Ни за что! – шипит Стелла, практически вибрируя от ярости. – Ты, должно быть, не в своем уме, если думаешь, что мы это позволим. Ты – ничтожество! Ты – никто, и у тебя нет права…

– Ты пожалеешь об этом,– перебивает Александр, на лбу у него блестят капельки пота.– Ты маленькая дрянь. Я знаю, что ты в ответе за это. Ты и твои… парни наверняка убили Троя.

Мэлис качает головой.

– Мы всего лишь посланники. Понятия не имеем, как это произошло. В лесной глуши происходит много странного дерьма. Нас там не было.

Мои губы растягиваются в улыбке, но я не позволяю ей задержаться. Слова Мэлиса – тонкий намек на всю ту работу, которую проделал Вик, чтобы убедиться, что все улики, связывающие нас со смертью Троя, уничтожены. Дом был разрушен, не осталось никаких отпечатков пальцев, ничего, кроме груды пепла и костей. Нет никаких записей, которые могли бы связать нас с этим местом. Все причины, по которым Троя было так трудно найти, сыграли нам на руку, когда пришло время покончить с ним. Рядом не оказалось никого, кто смог бы засвидетельствовать его насилие над Уиллоу, но и увидеть, как мы убиваем его, тоже.

Коупленды никогда не смогут связать нас со смертью Троя, и Мэлис позаботился о том, чтобы они это поняли.

Александр кипит от злости, его руки сжаты в кулаки. Лицо покраснело, а капельки пота на лбу превратились в бисеринки, которые стекают по вискам. Он, наверное, никогда в жизни не дрался, но сейчас у него такой вид, будто он хочет ударить кого-нибудь по лицу.

Стелла смотрит вдаль, на городской пейзаж, который хорошо виден с крыши. Ее лицо слегка морщится, как будто до нее наконец доходит, что ее сын мертв и не вернется. Несмотря на весь ботокс, которым, я уверен, она пропитана, у нее все-таки проявляется несколько морщинок, и это делает ее старше, ближе к ее реальному возрасту.

– Трой… – она издает тихий звук, снова прикрывая рот рукой. – Не могу в это поверить. Мой мальчик.

– Ой, не вешайте мне лапшу на уши, дамочка, – огрызаюсь я и придвигаюсь к ней ближе, внезапно разозлившись еще больше из-за первого за весь вечер намека на грусть, которую я увидел в ее глазах. – Не ведите себя так, будто он был каким-то невинным маленьким мальчиком, попавшим в плохую компанию. Вы вырастили гребаного монстра. Не важно, знали ли вы, кем он был на самом деле, или просто закрывали на это глаза, ваш сын был куском дерьма.

Женщина выглядит ошеломленной, ее глаза широко раскрыты, но я, черт возьми, еще не закончил. Вся та беспомощная ярость, которую я испытывал, когда увидел, как Уиллоу увозят в том джипе, или когда мы ворвались в загородную хижину Троя и нашли ее голой на полу, выплескивается из меня, наконец-то получив шанс на свободу.

– Она стоит больше, чем вы все, – рычу я. – И вам уже пора, сука, понять, что она не из тех, на ком можно топтаться, как на половой тряпке. Она не ваша пешка. Теперь она играет на том же уровне, что и вы, с теми же ресурсами, которыми вы все любите разбрасываться. Единственная разница в том, что у нее есть мы трое, и мы за нее горой.

Оливия и Коупленды смотрят на нас с шоком на лицах. Я знаю, очень скоро они придут в себя и попытаются найти выход из того тупика, в который мы их загнали, но, как сказал Александр, сейчас не время и не место. Черт, они, наверное, сегодня даже публично не признали бы, что их сын мертв, поскольку это испортило бы впечатление от их вечеринки.

Так что этим вечером они ничего не смогут сделать, кроме как смотреть на нас так, будто хотят сжечь заживо одним лишь взглядом.

Уиллоу берет мою ладонь и сжимает ее. Я чувствую, как слегка дрожат ее руки от избытка адреналина, который, должно быть, бурлит в ее крови, но, когда она снова говорит, ее голос звучит ровно:

– Знаешь, а это ведь ты виновата,– тихо говорит она, обращаясь к своей бабушке.– Я никогда не хотела быть частью твоего мира, как только поняла, на что он похож на самом деле. Я просила тебя – умоляла – отпустить меня, и если бы ты это сделала, я бы уже давно уехала с парнями. Ты бы никогда больше меня не увидела. Никогда бы не имела со мной никаких дел. Но ты настояла, чтобы я стала частью твоего мира. – Она переводит дыхание и чуть двигается, отчего золото ее платья красиво переливается. – Так вот, теперь я часть твоего мира. У меня есть все, чем когда-либо владел Трой, и я намерена этим воспользоваться. Увидимся на следующем заседании правления.

С этими словами она отпускает мою руку и поворачивается на каблуках, чтобы уйти.

Мэлис, Вик и я следуем прямо за ней, более чем готовые свалить из этого гадюшника. Но прежде чем мы успеваем отойти далеко, Оливия выходит из оцепенения и бросается к нам. Она хватает Уиллоу за руку и разворачивает внучку лицом к себе.

– Ты произвела на меня впечатление, – говорит старуха, хотя в ее карих глазах определенно не светится гордость. – Я и не знала, что ты такая изворотливая. Такая смелая. Но тебе никогда не выжить в этом мире.

Я подхожу ближе, встаю между Оливией и Уиллоу, заставляя старую