Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Он берет меня за руку и проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. Я чувствую мозоль на подушечке его большого пальца, немного шершавую, и это помогает мне успокоиться еще больше.

– Пожалуйста, – бормочет он. – Я просто… хотел сделать хоть что-то.

– Ты и сделал. Я имею в виду, даже до этого. Ты спас меня.

– Я знаю, но…

Он замолкает, на его лице отражается разочарование. Я вижу в его глазах все, что он хотел бы сказать. Что им вообще не следовало допускать мое похищение. Что всего этого никогда не должно было случиться.

Я сжимаю его руку, и он вздыхает, притягивая меня ближе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. Мы стоим так какое-то время, утопая в тепле друг друга.

– Ты заслуживаешь счастливого конца, солнышко, – шепчет он на русском. – Я дам тебе его или умру, пытаясь.

Я позволяю незнакомым словам захлестнуть меня вместе с милым прозвищем, которым он меня одарил. Меня так и подмывает попросить его повторить сказанное, но в действительности мне это не нужно. Я чувствую эмоции, спрятанные за этой фразой, в них есть что-то успокаивающее.

Спустя мгновение мы отстраняемся друг от друга, и Мэлис одаривает меня легкой улыбкой. Лишь слегка изгибает губы. Но этого достаточно.

– Нам бы немного поспать, – говорит Вик, переводя взгляд со своих братьев на меня. – Долгий был день. Нужно многое сделать, подготовиться к следующему этапу нашего плана.

Рэнсом зевает, отбрасывая подушку, которой его бил Мэлис, обратно на кровать.

– Да, хорошее решение. Я вымотался.

Теперь, когда он упомянул об этом, я тоже чувствую усталость. Я подавляю зевок и отхожу от Мэлиса, чтобы снять платье. Сначала я направляюсь в ванную, но потом колеблюсь. Закусив губу, упираюсь ногами, оставаясь на месте.

Я расстегиваю молнию и снимаю платье, отчего золотистый материал переливается в свете люстры. Чувствую, как парни наблюдают за мной, их взгляды задерживаются на моей татуированной, покрытой шрамами коже. На мне даже лифчика нет, только трусики, и оттого, что я так обнажена перед ними, у меня по спине пробегает жар.

Впервые за долгое время приступа тошноты нет.

Отчасти это потому, что я знаю, что могу доверять им: они не прикоснутся ко мне, если я этого не захочу. А может, причина в том, что сегодня я встретилась с бабушкой и сказала ей и Коуплендам, что Трой мертв. Может быть, это заставило меня наконец поверить в то, что его действительно нет в живых. Или, может, это потому, что сегодня я вернула себе немного своей силы.

Не важно, главное – это прогресс.

Я натягиваю через голову безразмерную футболку и устраиваюсь поудобнее на одной из кроватей, пока парни переодеваются, пользуются ванной и занимаются своими ночными приготовлениями.

Рэнсом забирается ко мне в постель и ерзает, устраиваясь поудобнее. Я беру книгу с прикроватной тумбочки и открываю ее, готовая погрузиться в чтение.

Я успеваю пробежаться глазами по нескольким страницам, когда чувствую, что матрас немного прогибается. Я поднимаю глаза и вижу, что Рэнсом заглядывает мне через плечо, пытаясь что-то разглядеть.

– Давай уже к интересным моментам, – бормочет он, шевеля бровями.

– Интересным?

– Ну, знаешь, когда герой разрывает на себе рубашку или что-то в этом роде. Они ж всегда так делают, да?

Я одариваю его невозмутимым взглядом, и он смеется, протягивая руку, чтобы попытаться взять книгу и самому найти эти «интересные моменты».

– Не-а, это не для тебя, – поддразниваю я, пряча книгу от него за спину.

Рэнсом надувает губы, проводя проколотым языком по зубам.

– О, я понял, в чем дело. Только Мэлису позволено читать любовные романы. Я просто раздавлен, ангел.

– Тебе надо было украсть мамины книжки, как это сделал он, – говорит Вик, выходя из ванной. – Уиллоу не виновата, что ты упустил такую возможность.

– Если вы двое не заткнетесь на хрен… – ворчит себе под нос Мэлис, забираясь на другую кровать. Он взбивает подушку и устраивается поудобнее.

– Не очень-то ты похож на героя романтических романов, Мэлис, – замечаю я, слегка хихикая, когда он бросает на меня мрачный, голодный взгляд.

Вик и Рэнсом смеются, а Мэлис просто протягивает руку, чтобы выключить свет, очевидно, решив не обращать на нас внимания.

Я устраиваюсь поудобнее, натягивая одеяло до подбородка и еще глубже зарываясь в подушку. Рэнсом все еще смеется рядом со мной, его теплое и твердое тело прижимается к моему, не совсем касаясь, но находясь достаточно близко, чтобы я могла чувствовать исходящий от него жар. Мэлис что-то бормочет, на что Вик тихо отвечает, и звуки, которые они издают вокруг меня, успокаивают меня. Где-то глубоко в душе.

Я, как никогда, чувствую себя с ними единым целым, за очень долгое время.

17

Уиллоу

На следующее утро я просыпаюсь в холодном поту.

Сердце бешено колотится, а челюсти крепко сжаты от усилий не закричать. Детали ночного кошмара уже начинают рассеиваться, но в животе у меня возникает тошнотворное чувство страха, которое все равно подсказывает мне, что такое происходило и в реальности.

Я лежу на спине, взгляд прикован к потолку, словно ищу в его белизне спасение от нахлынувшего огорчения, которое медленно, но верно вытесняет беспомощность. Ничего не изменилось, только усталость – тяжелая, как камень – гнетет душу. Эти проклятые сны о Трое, они словно песок, затягивающий в бездну. Я устала снова и снова переживать то, что он со мной сделал, когда я была в его плену. Даже если ночные кошмары расплывчаты, как дым, реальные воспоминания – острые лезвия – врезаются в сознание, заполняя пустоты своей безжалостной ясностью.

Даже после того, как я выступила против Оливии и приняла решение вернуть свою жизнь обратно, я все еще ощущаю тяжесть этого дерьма, и это выматывает.

– Привет.

Я слегка подпрыгиваю, поворачиваю голову и вижу, что Рэнсом пристально смотрит на меня в тусклом свете гостиничного номера. У него сонное лицо, и становится ясно: он знает, что мне приснился кошмар.

– Прости, – бормочу я. – Я не хотела тебя будить.

Он качает головой, протягивая руку, чтобы заправить прядь влажных от пота волос мне за ухо.

– Я бы предпочел бодрствовать, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, чем спать, пока ты страдаешь. На самом деле я собирался разбудить тебя, если ты сама не проснешься.

Я с трудом сглатываю, стараясь не чувствовать себя виноватой из-за того, что мои проблемы не дают Рэнсому спать. Я знаю, он говорит правду, что предпочел бы быть рядом со мной и не спать, но часть меня