Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Джошуа.

Я даже не вспоминала о нем с того свидания, на которое мы так и не пошли, и мне кажется, будто это было ужасно давно.

– Уиллоу? – спрашивает он, неуверенно улыбаясь. – Привет, я так и подумал, что это ты.

– О, привет, – отвечаю я, чувствуя неловкость и неуверенность в том, как вести этот разговор.

В отличие от Троя, Джошуа всегда казался мне отличным парнем. В наших редких встречах он был достаточно мил, просто… не в моем вкусе. Я ничего не чувствовала, когда находилась рядом с ним, и когда он пригласил меня на свидание, я в основном согласилась только потому, что все еще пыталась притвориться, что между мной и братьями Ворониными ничего нет. Я по-прежнему хотела вписаться в мир бабушки и думала, будто знакомство с милым, обычным парнем было бы лучшим способом сделать это.

Тогда Мэлис отбросил всякую мысль о том, чтобы мы виделись, и этот вопрос так и не был решен. На самом деле я никогда не говорила Джошуа, что не хочу с ним встречаться, но, думаю, моя помолвка с Троем послужила сигналом.

– Даже как-то странно видеть тебя здесь, – говорит он, засовывая руки в карманы. – Знаешь, после всего, что случилось.

На долю секунды мне кажется, что он знает о том, как Трой похитил меня и держал в плену, и мое сердце начинает учащенно биться.

– Ч-что ты имеешь в виду? – спрашиваю я его.

– Твоя свадьба, – объясняет он. – Почти все слышали о том, что твоя пышная свадьба с Троем была прервана и тебя похитили прямо у алтаря.

– Оу. – Мне становится немного легче дышать. Вероятно, это стало большой новостью в кругах, в которых вращаются такие люди, как Джошуа. – Да, это было… нечто.

Он кивает.

– Но, полагаю, вы все равно поженились? И теперь Трой мертв?

– Да, в его домике в лесу случился пожар, – говорю я, и это правда. – Это была трагедия.

Что является огромной, чудовищной ложью.

– Я сожалею о твоей потере. Даже представить себе не могу, что… – голос Джошуа затихает, его взгляд устремляется куда-то за мое плечо.

Я чувствую приближение братьев Ворониных еще до того, как вижу их. Они втроем движутся как единое целое и встают у меня за спиной. Парни излучают защитную энергетику и дают ему понять, что его присутствие нежелательно.

Джошуа переводит взгляд с меня на них троих, и когда Мэлис кладет руку мне на плечи, его глаза расширяются. В них что-то мелькает, не могу сказать, что – то ли страх, то ли подозрение, – но он определенно кажется еще более расстроенным.

В каком-то смысле я его понимаю. Он только что собирался выразить мне соболезнования по поводу смерти моего мужа, а теперь трое татуированных мужчин опасного вида окружают меня с видом собственников, явно предъявляя на меня свои права. А я едва ли изображаю из себя скорбящую вдову.

Но мне и не хочется.

Одно дело – не признавать свою причастность к его смерти, но совсем другое – притворяться, будто скорбишь о его потере. Мне приходилось лгать в разные моменты моей жизни, и я могу это делать, когда возникает необходимость, но все же я не настолько хорошая актриса.

– В общем… – Джошуа откашливается, отступая назад. – Мне, э-э, нужно идти. Увидимся, Уиллоу.

Он бросает последний взгляд на парней и снова направляется вниз по улице, шагая быстрее, чем раньше.

Мэлис провожает его взглядом, пока Джош не исчезает за углом, а затем парни помогают мне взять последние вещи.

– Кем он вообще себя возомнил, черт возьми? – ворчит Мэлис.

– Все же было в порядке, – говорю я ему. – Мы просто разговаривали.

– Да, конечно. Разговаривали. Я помню этого ублюдка.

Я закатываю глаза и поднимаюсь на цыпочки, чтобы запечатлеть на его губах легкий, успокаивающий поцелуй.

– По крайней мере, он не такой, как Трой. Когда я сказала ему, что не смогу пойти с ним на свидание той ночью, он даже ничего не предпринял. Просто принял, как данность.

– Я серьезно сказал тогда. И все равно сделаю это, если понадобится.

– О, так это тот парень, с которым ты чуть не пошла на свидание. – Пытаясь сложить картинку воедино, Рэнсом бросает взгляд вдоль улицы, туда, где исчез Джошуа. – Я и не знал, что тебе нравятся такие парни, ангел.

Он шутит, но в глазах светится собственнический огонь.

– Не нравятся, – говорю я ему, подходя ближе и кладя руку ему на грудь. – Знаешь, кто мне нравится?

– Кто?

– Ты. – Я перевожу взгляд с него на Вика и Мэлиса. – Все вы.

– Хороший ответ, солнышко. – Рука Мэлиса ложится мне на бедро, слегка сжимая, и все трое мужчин на мгновение окружают меня. Хотя Мэлис и Вик больше похожи друг с другом, нежели с Рэнсомом, в этот момент все трое выглядят почти одинаково. На их лицах почти то же самое выражение собственнического жара.

Я прикусываю губу, сердце бешено колотится о ребра. Я позволяю себе на мгновение насладиться этим моментом. Меня восхищает, как сильно они ко мне привязаны. Да, в них есть что-то собственническое, но мне это нравится. Нравится, как безумно они меня жедают.

Через мгновение мы отстраняемся друг от друга. Я замечаю, что после этого ребята стараются ни на секунду не оставлять меня на улице одну. Распаковка всех наших новых покупок не занимает много времени, и как только немного позже доставляют кровать, мы начинаем ее собирать. Мэлис и Рэнсом приступают к сборке каркаса. Огромный матрас стоит прислоненный к стене рядом с удобным креслом, которое мы разместили в углу.

Я начинаю раскладывать продукты на кухне, радуясь, что Вик, кажется, доверяет мне это задание, даже если он, скорее всего, все равно потом все переставит.

Через несколько минут в кармане раздается звонок телефона, и я достаю его, улыбаясь, когда вижу, от кого пришло сообщение.

Лёгок на помине.

Вверху экрана высвечивается имя Вика. Он где-то в квартире, вероятно, настраивает свой компьютер в комнате, которую выбрал для себя. Там он будет хранить свои вещи, но спать будет вместе с нами.

Даже сейчас, когда мы стали ближе и общаемся вслух, мне по-прежнему нравятся наши переписки. Это напоминание о том, как мы впервые опустили наши стены и преодолели пропасть, что нас разделяла.

ВИК: Оставишь мне шкафчик?

Я: Я оставила тебе два. Только для твоих вещей.

ВИК: Отлично. Я знал, что могу на тебя положиться, мотылек.

ВИК: И ты всегда можешь брать мои запасы.

ВИК: