Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Измученная ночными кошмарами и потная в такую рань, – уныло бормочу я. – Не очень-то я похожа на королеву, разве нет?

Рэнсом улыбается, снова качая головой.

– Только для тех, кто не знает, как выглядит настоящая королева. Ты еще более царственна, чем когда-либо, ангел.

Я не знаю, как он может такое говорить, но он кажется искренним, так что я просто принимаю это как должное. Я знаю, что больше не засну после кошмара, но прежде чем успеваю повернуться и посмотреть, который час, в другом конце комнаты звонит будильник Вика.

– Черт тебя дери, выруби его, – ворчит Мэлис, уткнувшись лицом в подушку. – Твою-то мать.

Вик отключает будильник, садится и потягивается.

– Он срабатывает в одно и то же время каждое гребаное утро, Мэлис. Перестань ныть.

– Ты перестань… – это все, что еще бормочет Мэлис, прежде чем его лицо теряется где-то в глубине подушки.

Вик обычно первым встает с постели. Я знаю, он старается изо всех сил придерживаться своего обычного распорядка дня: вставать пораньше и сразу приступать к работе, предварительно приготовив кофе в маленькой кофеварке, предоставленной отелем. Но ему труднее теперь, когда приходится делить одну комнату с обоими братьями, которые вечно ворчат, что их рано будят.

Раздается глухой стук, и Вик чертыхается.

– Черт! Рэнсом, в сотый раз повторяю, перестань оставлять обувь посреди комнаты. Здесь есть место для обуви, и оно не прямо перед кроватью. Это даже не твоя кровать.

Он бормочет еще какие-то слова себе под нос, аккуратно ставя ботинки под кровать.

– Вик, это не такая уж и проблема, – говорит Мэлис, наконец-то садясь и проводя рукой по своим темным волосам.

– То же самое ты говорил о полотенце на полу в ванной, – мрачно бормочет Вик.

– Я оставил его там всего на секунду, – возражает Мэлис.

– И это на секунду дольше, чем нужно.

Рэнсом смеется.

– Тут он тебя подловил, Мэл. Видишь, Вик? Бьюсь об заклад, моя фигня с обувью не кажется такой уж плохой по сравнению с мокрым полотенцем.

Мэлис что-то неразборчиво бормочет, а Вик просто закатывает глаза и направляется в ванную, как делает это каждое утро. Ему нравится заходить туда до того, как его братья успеют испортить все его организационные системы.

– Тебе не долго мириться с нашими загонами, – говорит Рэнсом, потягиваясь и вылезая из кровати. – Скоро у тебя будет своя комната, и ты сможешь распоряжаться в ней как душе угодно.

Вик останавливается в дверях ванной, скорчив при этом гримасу.

– Как бы сильно я ни хотел избавиться от вашего беспорядка, я не хочу упускать возможность спать рядом с Уиллоу.

Он говорит это так честно, так прямо. Меня это трогает. Я улыбаюсь.

Мы прошли такой долгий путь от его полного непринятия меня до этого момента. В то время я никогда бы не подумала, что он согласится мириться с обувью Рэнсома, полотенцами Мэлиса и беспорядком, с маленьким пространством, которое ему приходится делить с четырьмя людьми, только чтобы получить возможность спать рядом со мной.

Но вот мы здесь, и мне больше не кажется странным, что Вик этого желает. Осознание того, как далеко он продвинулся, как далеко мы продвинулись вместе, дает мне надежду, что, возможно, я тоже смогу поправиться. Как бы тяжело это ни было.

Вика долгие годы сдерживали душевные травмы, но он сумел измениться и вырасти, так что и я смогу.

За то время, что я живу в этом номере с братьями, установился естественный порядок. Вик всегда первым идет в ванную, а Мэлис готовит кофе, наполняя маленькую комнату ароматом зерен темной обжарки. Как только Вик заканчивает, я захожу в ванную, чищу зубы, расчесываю волосы, умываюсь, одеваюсь. Затем Рэнсом, а после Мэлис.

Вик обычно договаривается насчет уборки номера, а мы пьем кофе и готовимся к тому, что произойдет в тот конкретный день.

Но сегодня все немного по-другому, потому что вместо того, чтобы планировать выход, разведку или что-то еще, мы начинаем собирать все наши вещи.

В рамках нашего плана противостоять Оливии я в общем-то беру на себя управление ресурсами Троя. Все, что мы заставили его передать мне, теперь мое. И я должна заявить на это права перед другими.

Благодаря помощи Вика, у меня есть доступ к компании его семьи, к его деньгам и активам и даже к его собственности. И сегодня пришло время начать пользоваться этим преимуществом. Вместо того, чтобы жить вчетвером в этом грязном отеле, мы переедем в пентхаус Троя в городе.

Точнее, в мой пентхаус, наверное.

Благодаря доступу к ноутбуку Троя, Вик получил всю информацию о пентхаусе и рассказал нам о нем. Это не был главный дом Троя, просто место, где он останавливался, когда ему нужно было переночевать в центре города. Дом, в котором он проводил большую часть времени, находится в богатом жилом районе, но, несмотря на то что он больше, чем пентхаус, я бы ни за что не смогла там жить. Все там напоминало бы мне о Трое. О месте, где он держал меня в плену, там, в лесу.

Нам не требуется много времени, чтобы собрать вещи, ведь много мы с собой не брали. Нам не раз приходилось бросать все и убегать. Я не могу сдержать приступ боли в сердце, когда осознаю, что почти все наши пожитки находятся в этом маленьком гостиничном номере.

Когда мы наконец забираемся в машину, плотно запихнув все в багажник, Вик еще раз вкратце описывает нам обстановку.

– Квартира должна быть полностью меблирована, – говорит он, оглядываясь со своего обычного места на переднем пассажирском сиденье. – Насколько я могу судить, Трой купил пентхаус вместе с мебелью, так что, если только он все не выбросил, у нас должно быть все, что нужно.

– Надеюсь, это значит, что устроиться там будет не слишком сложно. – Рэнсом морщится, откидываясь на спинку сиденья рядом со мной. – Я даже думать не хочу о том, как Трой украсил бы это место по своему разумению.

– Наверняка там одно претенциозное дерьмо. Уродливые картины и выпендрежная мебель, – ворчит Мэлис. – У таких ублюдков, как он, нет вкуса.

Здание возвышается мрачным монолитом, его индустриальные очертания словно высечены из льда и стали. Оно тянется вверх на несколько этажей, сливаясь с безликой массой офисных гигантов, что высятся на горизонте, в самом сердце города.

У входа нас встречает швейцар. Его взгляд, любопытный и оценивающий, скользит по нам, словно пытаясь разгадать, что привело нас сюда. Он молча наблюдает, как мы пересекаем порог и направляемся к лифту. Когда