Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Мне нужно сделать звонок, мэм, – говорит более инициативный полицейский, глядя на Оливию.

– Делайте, что считаете нужным, – отвечает она, взмахнув рукой.

По крайней мере, они планируют проверить правдивость ее заявления, прежде чем надевать наручники на парней. Это уже что-то.

Проходит несколько напряженных минут, пока один из полицейских звонит по телефону. Вокруг нас снова раздается негромкий гул болтовни. Я все еще чувствую, как люди бросают взгляды в нашу сторону, им любопытно, что происходит.

Затем, наконец, возвращается полицейский, снова пристегивая рацию к поясу на талии.

– Простите, мэм. Кажется, произошла какая-то путаница, – говорит он, кивком указывая на братьев. – Ордеры на их арест действительно были выданы. Но их отозвали.

Выражение лица Оливии не меняется в течение двух или трех мгновений, пока она переваривает эту информацию. Затем на ее лице отражается шок, челюсть отвисает.

Я выдыхаю, легкие горят от того, что я слишком долго сдерживала дыхание.

Так-то, гребаная сука. Тебе не выиграть этот раунд.

15

Рэнсом

Уиллоу рядом со мной издает короткий, едва слышный вздох. Плечи у меня слегка расслабляются. Что ж, наш план сработал. Судья Бейли сдержал свое слово и отозвал ордера. Получается, то, что добыли на него мы, оказалось лучше, чем та фигня, что была у Оливии, иначе он, скорее всего, обратился бы к ней, чтобы попытаться уболтать ее подсластить сделку в отношении этих ордеров.

– Вам есть еще что сказать, мэм? – спрашивает один из полицейских.

Теперь, когда стало ясно, что их вызвали сюда зря, копы, похоже, расшаркиваются перед старухой только из-за того, кто она такая. Рот Оливии по-прежнему приоткрыт чуть больше, чем положено в приличном обществе, и мне офигеть как нравится на это смотреть.

Меня наполняет какое-то дикое удовлетворение, пока я наблюдаю, как меняется выражение ее лица. У нее больше нет власти над нами, и теперь она осознает это. Все то самодовольство, которое Оливия излучала всего секунду назад, улетучилось, как будто она наконец осознала, что Уиллоу – сила, с которой нужно считаться.

Жаль, что она так медленно соображает. Мы с братьями знаем это уже чертовски давно и готовы поддержать Уиллоу, что бы ни случилось дальше.

– Мэм? – спрашивает Оливию другой полицейский. – Есть ли иная причина, по которой вы нас вызвали? Хотите предъявить какие-либо обвинения против этих молодых людей?

Коп смотрит на нас, и, хотя мы прошли проверку, я чувствую, как рядом со мной напрягается Мэлис. Старая привычка – естественное недоверие к полицейским и инстинктивная готовность в любой момент вступить в бой, если понадобится.

Но сейчас в этом нет необходимости.

Оливия сжимает челюсти, затем качает головой.

– Нет. Полагаю, что нет. Мне очень жаль, что я отняла у вас время.

– Нет проблем.

Копы уходят, и большая часть зевак, похоже, теряет интерес к происходящему. Очевидно, они разочарованы тем, что нас не уведут в наручниках. Зрелища не будет, ублюдки. Однако я все равно чувствую их взгляды. Старичье. Дружки Оливии, наверное, пытаются понять, что тут творится, и почему мы с ней вообще говорим.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, Оливия подходит на шаг ближе к Уиллоу, на ее лице отражается ярость.

– Что ты натворила? – шипит она.

Уиллоу просто улыбается ей, выглядя спокойной. Никто бы никогда и не догадался, что перед тем, как ехать сюда, она жутко нервничала. Моя грудь наполняется гордостью. Клянусь, я влюбляюсь в нее с каждой секундой все больше и больше.

– Мы просто воспользовались твоими же методами, – тихо произносит Уиллоу. – Оказывается, шантаж может быть потрясающе эффективным средством достижения цели. Или ее отмены.

В глазах Оливии вспыхивает понимание, и она злится.

– Ты… как ты смеешь…

Прежде чем она успевает закончить фразу, из толпы выходят мужчина и женщина и присоединяются к нам. Я узнаю их как по свадьбе, которую мы прервали, так и по фотографиям, найденным во время наших поисков места, где прятался Трой.

Это его родители.

Они выглядят такими же чванливыми и высокомерными, как и все остальные здесь. Они подходят и встают рядом с Оливией, их взгляды скользят по Мэлису, Вику и мне, словно мы мусор, недостойный находиться в их присутствии.

Я закатываю глаза.

К черту этих засранцев. У нас преимущество.

– Что происходит, Оливия? – возмущается мать Троя. Стелла Коупленд, может, и красива – крашеная блондинка, элегантный наряд, – но лицо у нее так скривилось, будто кто-то рядом с ней наступил в собачье дерьмо и носил его на протяжении всей ее роскошной вечеринки на подошве. – Я спросила полицейских, зачем они пришли, и те сказали, что их вызвали вы.

Отец Троя, Александр, смотрит на Уиллоу, и на его лице легко читается презрение. Это заставляет меня ощетиниться, мне хочется встать между ним и ней, защитить ее от его дерьмовых суждений. Но я знаю, что не должен этого делать. Моя девочка может постоять за себя. Она достаточно сильна для того, чтобы противостоять этим снобам.

– Мы знали, что вы договорились с Троем о женитьбе на ней,– говорит Александр, дергая носом и снова обращая свое внимание на Оливию.– Но вы заверили нас, что с ней проблем не будет. Что с ними не будет проблем.

Он кивает головой в нашу сторону.

– Верно, – соглашается Стелла, плотно сжав губы. Я уверен, между ее бровями залегла бы морщинка, если бы она не была под завязку накачана ботоксом. – А это очень похоже на проблему. Вы знаете, как важна для нас эта вечеринка. Мы пригласили потенциальных деловых партнеров. Предполагалось, что все пройдет без сучка, без задоринки.

Оба ждут от Оливии ответов, и я просто тащусь, что у нее их нет.

– Я знаю, – голос Оливии звучит отрывисто, а спина по-прежнему прямая, как шомпол, но в ее глазах мелькает нечто, очень похожее на неуверенность.

«Отлично. Каково это, в кои-то веки не иметь преимущества, сучка?» – злобно думаю я.

Поскольку слова Оливии ничего в общем-то не прояснили, и сказать ей, кажется, больше нечего, Коупленды поворачиваются к Уиллоу.

Стелла делает шаг вперед, приближаясь к лицу Уиллоу.

– Я предупреждала Троя о тебе, – выплевывает она, скривив верхнюю губу. – Я говорила ему, что ты будешь проблемой. Что ты станешь черным пятном на нашей семье и нашем добром имени. Но он пообещал мне, что сможет держать тебя в узде. Мы даже позволили ему отойти от своих обязанностей в компании, дабы он смог подготовить тебя к появлению в приличном обществе. Очевидно,