Жестокие сердца - Ева Эшвуд

его братья обращаются ко мне, заставляют мое сердце биться чаще, трепетать, словно крылья пойманной птицы. Я ловлю его отражение в зеркале, и слова, будто живые, вырываются из глубины души, опережая мысли. Они звучат так же естественно, как дыхание, как само существование.

Наши взгляды встречаются в зеркале.

– Я люблю тебя.

Я вижу, как в тот миг, когда мои слова достигают его, Рэнсом замирает, а затем мгновенно оживает. Его глаза вспыхивают, словно звезды, озаренные внезапным светом, а на прекрасном лице расцветает улыбка – широкая, безудержная, словно он только что получил самый дорогой подарок в своей жизни. Он сияет, словно его окутали лучи солнца, и эта радость, такая чистая и искренняя, делает его почти неземным.

Его руки мягко опускаются на мои плечи, и я замираю, не в силах пошевелиться, когда он поворачивает меня к себе.

– Повтори еще раз, – говорит он.

Я так и делаю.

– Я люблю тебя, Рэнсом.

Он делает глубокий вдох, и его глаза сияют. У него такой вид, будто эти слова поразили его прямо в сердце. Он даже прижимает руку к груди, словно пытается сдержать свои чувства, чтобы те не выплеснулись наружу.

Я наблюдаю за его лицом, очарованная тем, каким открытым и полным эмоций он сейчас выглядит.

Наконец Рэнсом просто улыбается, его глаза секунду изучают мое лицо.

– Я тоже тебя люблю, – говорит он. – Это прозвучит безумно, но выслушай меня, хорошо?

– Хорошо, – отвечаю я, слегка смеясь.

– Я думаю, часть меня полюбила тебя с того самого момента, как я впервые тебя увидел. В тот момент, когда мы встретились на улице, и ты плакала, помнишь?

Я киваю, замирая от мысли, что он помнит каждую деталь. Кажется, это было целую жизнь назад, будто случилось не со мной, а с кем-то другим. С тех пор все перевернулось, и я даже представить не могла, что окажусь связана с тем прекрасным мужчиной, который остановился поговорить со мной в тот вечер. И уж точно не думала, что захочу этих отношений. В нем тогда чувствовалась опасность, и сейчас я знаю: он – и его братья – могут быть угрозой, если захотят. Но за этой маской хищника скрывается нечто большее, что-то глубокое и настоящее.

Рэнсом улыбается еще шире.

– Я и тогда грозился избить любого, кто доведет тебя до слез, и вовсе не шутил. Даже тогда у меня было желание защитить тебя.

– Почему? – спрашиваю я.

– Ну, тогда ты показалась мне милой. Я считал, что любой, кто доведет тебя до слез, заслуживает того, чтобы ему надрали задницу, ведь ты этого не заслуживаешь. Сейчас… сейчас мы с братьями сделаем все, чтобы защитить тебя, Уиллоу. Чего бы это ни стоило.

– Я знаю, – тихо бормочу я. – Знаю, что это правда.

Они более чем доказали это. Парни каким-то образом смогли меня отыскать после похищения Троем. Умудрились убить его и вытащить меня из того ада, в котором я пребывала. И я бесконечно благодарна им за это. Да и вообще за все те разы, когда они спасали меня.

– Я ценю это больше, чем могу выразить словами, – шепчу я.

Рэнсом качает головой.

– Тебе не обязательно это говорить. Мы знаем. Мэлис, Вик и я – разные люди. Мы братья, но на самом деле не так уж и похожи.

Я ухмыляюсь.

– И не говори.

– И все же ты по-прежнему всем нам подходишь, идеально вписываешься. Ни одна другая женщина не могла бы сделать так же. Ты просто совершенство, Уиллоу.

– Даже… даже несмотря на то, какая я сейчас?– спрашиваю я его, желая убедиться. Так глупо, ведь даже после того, что со мной случилось, он дал понять, что я ему важна любой, но мне все равно необходимо услышать подтверждение. – Даже несмотря на то, что я разбита, и ты не можешь даже прикоснуться ко мне?

– Уиллоу, – твердо говорит Рэнсом. – Ничто не может сделать тебя менее совершенной для нас. Я могу и за своих братьев поручиться. Дело не в том, могу ли я прикоснуться к тебе, или нет. Ты прошла через абсолютный кошмар. Никто не ставит тебе это в вину. Это не меняет тебя. Не меняет того, кто ты внутри.

Я поднимаю на него смущенный взгляд.

– Но я чувствую себя совершенно другим человеком.

– Возможно, что-то в тебе изменилось, – допускает он. – Возможно, тебе потребуется какое-то время, чтобы вернуться к тому, кем, по твоему мнению, ты должна быть. Возможно, тебе придется немного подлечиться, прежде чем ты сможешь снова любить то, что тебе нравилось раньше. Но те качества, в которые мы влюбились, те качества, что делают тебя Уиллоу Хейз, крутой сучкой и милашкой одновременно, по-прежнему с тобой. Может, сейчас это кажется далеким воспоминанием, но все это никуда не делось. Ничто не сможет убить в тебе эту силу.

Рэнсом звучит так уверенно, он так решительно настроен заставить меня услышать то, что говорит, и поверить в это; и данный факт, в сочетании со всеми остальными его словами, заставляет мое сердце трепетать. Это все, что мне нужно было сейчас услышать. Я тянусь, обнимаю его за шею и целую.

Рэнсом тут же целует меня в ответ. Его незамедлительная реакция – еще одно доказательство того, что он всегда жаждет меня. И меня это радует. Даже то, что Трой сделал со мной, и все ужасные издевательства, которым он меня подвергал, никогда не остановят Рэнсома от желания быть со мной.

Но как только его губы оживают на моих, я напрягаюсь.

Рэнсом прижимается ближе, углубляя поцелуй, и мой желудок сжимается от страха и тошноты. На долю секунды я снова оказываюсь в том доме, и уже не любящий Рэнсом прижимает меня к себе и целует, а жестокий и мерзкий Трой.

Я крепче зажмуриваюсь и делаю прерывистый вдох через нос. Пытаюсь наполнить свои легкие неповторимым ароматом Рэнсома, позволяя ему прогнать плохие воспоминания.

Я хочу этого. Хочу иметь возможность целовать и прикасаться к своим мужчинам, как раньше. Я хочу снова стать раскованным сексуальным созданием, которое я открыла в себе благодаря им. Ведь я так упорно боролась за это, желая чувствовать себя комфортно и не стыдиться своих желаний.

Находясь в плену травмы, которую нанес мне Трой, я чувствую себя так, словно делаю гигантский шаг назад.

Наверное, я издаю какой-то звук или напрягаюсь, или что-то в этом роде. Потому что Рэнсом все понимает. Пусть я пытаюсь продолжать целовать его, еще крепче, чем раньше, прижиматься к нему, словно стараясь таким образом прогнать эту злосчастную травму,