Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Думаю, мы справимся, – отвечает Рэнсом. – Но все равно спасибо.

Он ведет меня мимо нее, почти не касаясь. Мы проходим мимо рядов разноцветной одежды, пока не добираемся до отдела, полного модных нарядов. Их так много, что у меня глаза разбегаются. Внимание привлекают все виды тканей, цветов и длин, узоров и рисунков.

По правде говоря, до появления Оливии я никогда по-настоящему не умела делать покупки для себя. Я покупала лишь то, что могла себе позволить, но эти вещи никогда не были роскошными или каким-то классными. Теперь, когда у меня появилась возможность покупать все красивое и дорогое, я чувствую себя как рыба, вытащенная из воды.

Я прохожу между стеллажами, рассматриваю платья, снимаю пару с вешалки и колеблюсь. Понятия не имею, что мне нужно, когда дело касается покроя, цвета или чего-то еще.

– Вот это… вроде подходит, – говорю я, показывая Рэнсому платье цвета пудры. – По крайней мере, мне так кажется.

Он смотрит на платье и хмурится.

– Ну, это точно какой-то цвет. Тебе оно нравится?

Я пожимаю плечами.

– Даже не знаю. Голубой – красивый цвет. Наверное.

– Голубой да, красивый. А этот похож на испорченное пасхальное яйцо. И это не твой цвет.

– Откуда ты знаешь, какой цвет мой? – спрашиваю.

– Ангел, я смотрю на тебя уже несколько месяцев. Поверь, я знаю, какие цвета тебе идут.

Щеки вспыхивают румянцем, когда он делает вид, будто разглядывает меня, и, к моему облегчению, это не вызывает того ужасного, тошнотворного чувства дрожи в груди. Вместо этого я просто смеюсь и вешаю платье под названием «Пасхальная катастрофа» обратно на вешалку.

– Я понятия не имею, что ищу, – наконец признаюсь я.

Он улыбается, подходя к вешалке, на которую я пялюсь.

– К счастью для тебя, я здесь. Знаю, обычно это работа Вика, но мне тоже хочется тебе помочь, – поддразнивает он. – Я в состоянии одеть тебя так же хорошо, как и он.

– Ты же знаешь, что он сделает какое-нибудь замечание по поводу того, что платье недостаточно симметричное, если мы выберем неподходящее, – поддразниваю я в ответ.

– О, мы не хотим навлекать на себя его гнев. Значит, симметричное, ага…

Как ни странно, задача оказывается немного сложнее, чем должна быть. Тут так много платьев, у которых вырез спереди выше, чем сзади, или с одной стороны больше, чем с другой. Рэнсом показывает странное черное платье с одним рукавом, который сзади короче, чем спереди, и мы оба вздрагиваем, после чего он вешает его обратно.

Я с интересом наблюдаю, как Рэнсом выбирает вещи. Похоже, у него есть вкус, когда дело касается цветов. Он намеренно избегает пастельных тонов, предпочитая платья в красных, зеленых и насыщенных темно-синих тонах. Рэнсом находит золотистое, достает его и протягивает мне.

Оно немного спущено с плеч, и в нем, безусловно, будет видно больше моих шрамов, чем я привыкла, но Рэнсом так смотрит…

– Ты уверен? – спрашиваю я, немного нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Если не хочешь его мерить, то ладно, – отвечает он. – Но я думаю, ты потрясающе смотрелась бы в золоте. Оно лишь подчеркнуло бы твое сияние.

Я смотрю на платье и выражение лица Рэнсома, а затем киваю.

– Ладно, добавь его в стопку.

Он смотрит на меня воодушевляющим взглядом, и это определенно помогает. Мне хочется сиять. Хочется попытаться возвыситься над тьмой и болью, в которых я в последнее время застряла.

Мы просматриваем варианты, и Рэнсом добывает мне еще несколько платьев. Растущая куча у него в руках грозит свалиться на пол, однако ему, похоже, все равно – он в ожидании, когда я все это примерю. Наверное, было время, когда я бы сделала это с удовольствием. Но сейчас это кажется скорее средством для достижения цели.

Но возвращение к тому, что мне нравится, наверное, тоже часть исцеления, поэтому я делаю глубокий вдох и отбрасываю дурные ощущения, пытаясь почувствовать хоть какое-то удовольствие от процесса.

– Давай от наименее вероятного к наиболее вероятному, – говорит Рэнсом, протягивая мне три платья. – Так мы сможем быстро исключить ненужные варианты.

– Ты начинаешь говорить, как Вик, – бросаю я, улыбаясь.

Он закатывает глаза.

– Только ему не говори. А то вечно буду это слушать.

Я смеюсь и несу платья в примерочную. Быстро раздеваюсь, не желая тратить больше времени, чем нужно. Мне тут не очень уютно.

Первое платье – голубое, и я уже могу сказать, что оно мне не понравится. Материал колючий, и вместо того, чтобы хорошо демонстрировать мои достоинства, оно просто делает меня квадратной.

А еще я не могу дотянуться до молнии.

– Ты там в порядке? – зовет Рэнсом.

– Мне нужна небольшая помощь, – говорю я в ответ. – Я не могу застегнуть молнию. – Снаружи раздается тихий смешок, а затем он входит, закрывая за собой маленькую дверь.

Я чувствую на себе его взгляд, и он сглатывает, оглядывая меня. Нет никаких сомнений, на что он смотрит. Я наполовину одета в платье, молния на спине расстегнута, волосы рассыпались по плечам, и я перекинула их вперед, чтобы они не мешали молнии.

Соблазнительным такой вид не назовешь, но взгляд Рэнсома прожигает меня насквозь, я прямо-таки ощущаю его жар. Внезапно в маленькой комнатке воцаряется напряжение, растущее с каждой минутой.

Если бы мы стояли здесь несколько недель назад, я бы его немного подразнила. Его пальцы коснулись бы моей кожи, пока он застегивал бы молнию, а я ждала бы новых прикосновений.

Рэнсом знает об этом. Я вижу это по выражению его лица, когда он встречается со мной взглядом в зеркале. В нем чувствуется тепло, от которого сине-зеленые глубины его глаз становятся чуть темнее. На секунду мы застываем, захваченные этим моментом, и мое сердцебиение немного учащается, но не от предвкушения, а от чего-то похожего на страх. Но затем Рэнсом прочищает горло, явно сдерживая себя. Он с трудом сглатывает, а затем улыбается, придвигаясь ближе, чтобы застегнуть молнию.

Его прикосновения осторожны – он не задерживается дольше, чем нужно, – но от них у меня все равно мурашки бегут по коже. Просто от его близости. От того, что маленькое пространство внезапно наполнилось его запахом, мне хочется, чтобы все было по-другому.

– Ну вот, – говорит Рэнсом, отступая на шаг, увеличивая расстояние между нами. – Мне нравится этот цвет на тебе, но я не уверен насчет покроя. Ты великолепна в любом платье, но это какое-то бесформенное. Что думаешь?

Он засовывает руки в карманы и не выглядит расстроенным, просто ждет моего мнения о платье.

Его поведение, та нежность, с которой он и