Развод. Я (не)твой подарок, дракон! - Юлианна Винсент

Три повседневных платья — мягких, теплых, но с изящными линиями. Одно парадное — глубокого изумрудного цвета, под цвет браслета и глаз Галии, с серебряной вышивкой по вороту. Два домашних — из тонкой шерсти, для вечеров у камина. 

И…

— А это что за чудо? — ахнула Паулина, когда я вышла из примерочной в последнем наряде. 

— Купальник я так и не нашла, — вздохнула я, разглядывая себя в высоком зеркале. — Но это… это, пожалуй, даже лучше для зимы. 

— Рикард упадет, — констатировала Марианна. — И хорошо, если не в обморок. 

— Главное, чтобы не в камин, — хихикнула Фрея. 

Я заплатила и упаковала еще одну свою уникальную находку отдельно, в самую красивую коробку, какую нашла в ателье. И мы, наконец, отправили все покупки с сопровождением в замок, а сами решили еще немного прогуляться. 

Воздух стал гуще, начал опускаться ранний зимний вечер. Над крышами взвились первые дымки, а на небе проступили бледные звезды.

— Как хорошо, — выдохнула Паулина, запрокинув голову. — Не хочу возвращаться. Там сразу начнутся эти их “мы подумали” и “вам лучше не знать”. 

— Ага, — кивнула я. — Мужская солидарность. Им лишь бы в сапогах по ковру ходить и делать вид, что мир спасают в одиночку. 

Мы шли по краю дороги, обмениваясь колкостями и планами на праздник, когда вдруг раздался цокот копыт. 

Карета вылетела из-за поворота слишком быстро. Слишком внезапно. Лошади храпели, кучер в черном плаще натягивал вожжи, но было поздно. Как в замедленной съемке, мы отпрыгнули в разные стороны. 

— Галя! — крикнула Марианна, но ее голос потонул в скрипе колес. 

Дверца кареты распахнулась с хищным клацаньем. Сильные руки — холодные, нечеловечески быстрые — схватили меня чуть ли не за шиворот и втащили внутрь. 

Я попыталась закричать, но ладонь в перчатке зажала мне рот. Дверца захлопнулась. Карета рванула с места. 

Внутри было темно. Пахло сыростью, проблемами и чем-то сладковатым, тошнотворным. Я отбивалась, молотила кулаками по твердому туловищу похитителя, но меня держали крепко, безжалостно. 

А потом тьма рассеялась. Зажегся магический огонек, и я увидела ЕГО. 

Знакомый капюшон, ненавистный изгиб плеч. Бледные пальцы, сжимающие край плаща. И голос — теплый, обволакивающий, такой же, как в воспоминаниях Галии. Но теперь я слышала в нем не обещание спасения, а ледяную, скользкую фальшь. 

— Ну здравствуй, птичка, — произнес он. — Я так рад нашей встрече!

Глава 25

Карета тряслась по ухабистой дороге, и каждый толчок отдавался где-то в области копчика, напоминая, что в семьдесят три года экстремальные виды транспорта лучше не выбирать. 

Даже если тебе сейчас только двадцать пять с хвостиком. Очень уж хотелось сохранить хвостик в целости подольше. 

— Отпусти, — попыталась я просипеть зажатым перчаткой ртом. Получилось что-то нечленораздельное. 

— Тише, птичка, тише, — промурлыкал мой похититель, но руку убрал. Видимо, решил, что кричать бесполезно — карета неслась так, что никто не услышит. 

Я вдохнула полной грудью и вдруг почувствовала, как память Галии подкидывает мне картинку. Она всегда вела себя с ним тихо, покорно, смотрела снизу вверх и верила каждому слову.

"Ладно, Галюня, — подумала я про себя, — сыграем по твоим правилам. Главное, не сфальшивить”.  

— Ты... ты меня напугал, — выдавила я, старательно копируя тот самый дрожащий голосок из воспоминаний. 

Мужчина в капюшоне слегка отпрянул. Даже сквозь полумрак я увидела, как он расслабился, услышав знакомые интонации. 

Он сдернул капюшон, и я наконец разглядела его лицо. Темные волосы, острые скулы, тонкие губы. Красивый. Такие всегда пользуются доверием наивных дурочек. 

— Птичка моя, — он протянул руку и коснулся моей щеки. Я с трудом подавила желание отшатнуться. — Прости меня, но это была вынужденная мера. Твой мерзкий муженек нашел наш потайной ход и выставил вокруг него охрану.

Я ощутила на запястье тепло браслета и подумала о том, что в данной истории есть вероятность, что мой “мерзкий муженек” найдет нас гораздо быстрее, чем потайной ход и открутит кому-то голову. 

“Или же мне просто хочется, чтобы так было?” — задалась я мысленным вопросом, но потом вспомнила, что у меня здесь вообще-то главная роль в спектакле и добавив влажности в глаза, произнесла: 

— Ты не представляешь, что мне пришлось вытерпеть от этого мужлана! — наигранно всхлипнула я. 

— Маленькая моя, — садясь рядом и приобнимая меня за плечи, елейным голоском начал любовничек Галюни. — Все твои страдания обязательно будут вознаграждены. Ты мне скажи, он что-нибудь заподозрил? 

Карета тряслась, и я изо всех сил старалась удержать на лице маску испуганной, растерянной женщины. Ту самую, которую, судя по воспоминаниям, Галия носила годами.

— Заподозрил? — переспросила я, шмыгнув носом для убедительности. — Он постоянно что-то подозревает. Этот дракон вообще не способен доверять. Особенно после того, как нашел...

Я сделала паузу, будто спохватившись. Пусть думает, что я боюсь проговориться о чем-то важном.

— Нашел что? — в голосе похитителя прорезалось нетерпение. 

Его пальцы сжали мое плечо чуть сильнее, чем следовало бы для нежного любовника. 

— Дневник, — выдохнула я, пряча лицо в ладонях. — Он нашел мой дневник, Эдрик. 

Имя всплыло из памяти Галии, и я мысленно поздравила себя с удачным попаданием. По тому, как дернулся мужчина рядом со мной, я поняла, что не ошиблась.

— И что там было? — спросил он слишком быстро, слишком жадно.

— Все, — я подняла на него глаза, наполняя их слезами. — Почти все. Про нас... про то, что я боялась... про то, что он убьет меня, если узнает.

Эдрик выдохнул с облегчением. Я это кожей почувствовала.

— Но не про камни? — уточнил он, и в этом вопросе было столько плохо скрытой тревоги, что мне стало почти смешно.

— Нет, — покачала головой я. — Про камни я никогда не писала. Ты же просил.

— Умница, — он погладил меня по голове, и меня чуть не вывернуло от этого прикосновения. — Моя умная птичка. А куда ты дела тот последний камень, Галия? Он у тебя?

Вот оно что. Значит, я была